И, пусть сам Погасший этого ещё не знал, но в ближайшее будущем вайфу собирались устроить ему взбучку, всё приближая падение.
Глава 19
Мелина и Ренни стояли напротив невозмутимого Константина, сидящего у ночного костра, буравя его взглядами недовольных не вайфу, но женщин. Взглядами столь тяжелыми и пронзительными, что мужчина чувствовал, как быстро его полоска ХП опускалась.
Перекаты не помогут. Парирования не помогут. Щиты не помогут. Отскоки не помогут. Спасения нет, лишь медленная и крайне мучительная смерть.
Даже будь у него под рукой Эстус[61], его всё равно не хватило бы, чтобы восстановить тепло души, опущенной в глубины пучины, исходящей от взглядов недовольных женщин.
Проклятая душа соулслайкера была готова к любым пыткам, но только не таким…
— Ну и фрукт… — пробормотала Селлена, разглядывая Мелину и Ренни. — Кто бы мог подумать…
Женщина не узнала Мелину, но узнала лунную полубогиню. Кто бы мог подумать, что безумный Погасший окажется её слугой?
Хотя, в каком-то смысле, это было даже логично.
Она была слишком наивной, думая, что «мёртвая» дочь королевы забудет про неё.
— Ты поступил опрометчиво, Константин, — негромко проговорила Ренни, буквально придавливая соулслайкера взглядом.
Это был взгляд существа, что однажды могло претендовать на титул следующей Богини. Взгляд дочери королевы, что с самого детства воспитывалась как та, кто находится выше остальных. Пусть сама по себе девушка была достаточно скромной и редко выбиралась за пределы библиотек, предпочитая одиночество, не стоило забывать про её происхождение и… привычки.
Мелина, с другой стороны, была родной дочерью нынешней Богини. И пусть у неё не было титула полубогини, сама девушка давно была всеми забыта, как носительница проклятья и как та, кто давно мертва, она всё ещё оставалась дочерью Богини.
Богини на редкость злобной и воинственной.
Ну и как та, кому практически не придумали никакого бэкграунда[62].
— Прошу, объясни, зачем ты себя раскрыл, Константин.
Костя почувствовал, как внутри него что-то скрутилось и сжалось. Мягкий, спокойный, даже ласковый голос Мелины наполнился столь непередаваемыми нотками, что его внутренний фанат готов был рвать на себе волосы от боли.
Константин, впрочем, не стал ничего отвечать.
Мелина вздохнула, переглянувшись с Ренни. Наблюдавшей словно за каким-то театральным представлением иллюзии Селлены только попкорна и не хватало. К несчастью, про попкорн чародейка не слышала.
— Мы просим тебя в следующий раз быть менее опрометчивым, Константин, — медленно произнесла кукольная полубогиня, всё ещё придавливая мужчину недовольным холодным взглядом. — Иначе однажды ты повторишь судьбу первого короля Элдена.
Её гнев был связан не только с тем, что Константин поступил столь опрометчиво, но и с тем, что он, нарвавшись, не нашёл других способов дистанционно отвечать чародеям без помощи заклинаний, кроме бомб!
Ренни видела красоту в чарах и звёздах. Она гордилась искусством астрологов, не могла не гордиться! И что? Погасший воин перед ней разнёс половину центральной Академии огненным взрывающимися горшками, попросту сбежав! Уничтожил всю красоту и изящество чар, переплетённую с ужасными в своей красоте магическими марионетками, взрывоопасным горшком!
Мелина странно покосилась на надувшуюся как маленькая девочка лунную полубогиню.
Она оказалась неожиданно более эмоциональной, чем фальшивая служанка Пальцев предполагала изначально.
Константин пожал плечами.
— Если нужно будет — я воспользуюсь магией. Если нет — не буду.
Ренни едва слышно фыркнула, надувшись ещё больше.
— Теперь в Академии все будут настороже. Ты не сможешь так легко добраться к следующей Великой руне, слуга. Тебе с этим разбираться, помощи можешь не ждать.
Костя, в принципе, и не собирался обращаться за помощью.
Мелина опасно прищурилась.
— Я не помню, чтобы он соглашался становиться твоим слугой, ведьма.
Мужчина удивлённо моргнул, едва не сделав перекат. Не менее удивлённая Селлена навострила уши.
Они совсем не ожидали, что Мелина решит за него заступиться.
Лунная полубогиня сложила руки, едва-едва заметно пожав кукольными плечами. В глубоком ласковом голосе полубогини проскочили пренебрежительные, насмешливые нотки.
— Моя ли вина, что ветреная служанка не может уследить за своим Погасшим?
61
62