12
– Я познакомился с Анной в 1981 году, – вздохнул Брюно. – Особой красотой она не отличалась, но мне наскучило дрочить в одиночку. Все же у нее были большие сиськи, и на том спасибо. Мне всегда нравились большие сиськи… – Он снова издал протяжный вздох. – Протестанточка моя пышногрудая, такая правильная. – Мишель с изумлением увидел, что у него на глазах слезы. – Со временем грудь ее сдулась, и наш брак тоже накрылся. Я сломал ей жизнь. Этого я никогда не забуду: я сломал жизнь этой женщины. У тебя еще вино осталось?
Мишель пошел на кухню за бутылкой. Ну и дела. Он знал, что Брюно ходил к психиатру, но потом перестал. В принципе, мы всегда стараемся приуменьшить свои страдания. Пока мука исповеди кажется выносимой, можно выговориться; потом умолкаешь, сдаешься, остаешься один. Раз Брюно снова почувствовал потребность поделиться мыслями о своей пропащей жизни, он, вероятно, на что-то еще надеется, на какой-то новый виток; это, вероятно, хороший знак.
– И не то чтобы она прям уродина, – продолжал Брюно, – у нее просто заурядное, лишенное изящества лицо. В ней никогда не было ни изысканности, ни сияния, озаряющего порой лицо юной девушки. Ноги у нее довольно толстые, поэтому о мини-юбках пришлось забыть; правда, я научил ее носить совсем короткие топы без лифчика; вид на полную грудь снизу очень возбуждает. Она посмущалась для порядка, но в конце концов согласилась; она ничего не смыслила в эротике и нижнем белье, у нее не было никакого опыта. Да что это я, ведь ты ее знаешь?
– Я же пришел на твою свадьбу…
– Ну да, – кивнул Брюно, чуть ли не остолбенев от изумления. – Помню, я удивился, увидев тебя. Я думал, ты знать меня не хочешь.
– Я знать тебя не хотел.
Мишель вспомнил тот день, недоумевая, что же все-таки заставило его пойти на эту жуткую церемонию. Он вспомнил церковь в Нёйи, удручающе неприветливый зал с голыми стенами, более чем наполовину заполненный скромно одетой богатой публикой; отец новобрачной занимался финансами.
– Ну они леваки, понятное дело, – сказал Брюно, – хотя в то время все были леваками. Они не видели ничего предосудительного в том, что я жил с их дочерью до свадьбы, а поженились мы только потому, что она залетела, короче, все как обычно.
Мишель вспомнил речь пастора, отчетливо звучавшую в гулком холодном пространстве, он что-то говорил о Христе как истинном человеке и истинном Боге, о новом завете, заключенном Господом с его народом; по правде говоря, он не очень понял, о чем речь.
По истечении сорока пяти минут в таком формате он впал в странную полудрему; но внезапно встрепенулся, услышав следующее изречение: “Да благословит вас Бог Израилев, что помиловал двух единородных”. Поначалу он никак не мог сообразить: это что, еврейская свадьба? Он целую минуту размышлял о таком неожиданном повороте, прежде чем понял, что это тот же самый Бог. А пастор плавно пошел дальше, и его голос звучал все убежденнее:
– Любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви[25].
Вот уж и правда в точку: и будут двое одна плоть. Мишель некоторое время поразмышлял над этой перспективой и взглянул на Анну: спокойная и сосредоточенная, она, казалось, затаила дыхание и выглядела сейчас почти красавицей. А пастор, вероятно вдохновленный словами апостола Павла, продолжил с нарастающей энергией:
– Господи, воззри благосклонно на рабу Твою: сочетаясь узами брака со своим супругом, она просит у Тебя защиты. Верная и чистая, пусть она выходит замуж во Христе и пребывает подражательницей святых жен. Пусть будет любезна мужу, как Рахиль, мудра, как Ревекка, долговечна и верна, как Сарра. Да пребудет она твердой в заповедях и вере; да оградит свою слабость силой церковной дисциплины; соединенная с одним ложем, пусть избегает незаконных сношений. Пусть будет она важна смирением, достопочтенна стыдом, научена в небесных науках. Да будет она обильна потомством, пусть они оба увидят детей детей своих до третьего и четвертого колена. Да достигнут они счастливой старости и покоя блаженных в Небесном Царствии. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.