– Да, забыла сказать! – спохватилась Кольгрима. – Всё, что случилось с тобой, лишь привиделось. Венеция с гондолами и жемчугом – сон, мишура. Эту ночь ты тут провела. Уж поверь мне! А это так, возможный вариант развития событий. Для творческих раздумий. И для острастки.
– Это что же, как телесериал?
– Скажешь! Тут человеческие чувства. А в телесериалах что? Если инопланетянам показать парочку любых телесериалов, они решат, что земляне не люди, а скот.
– А эти теленовости тоже туфта?
– Ну что ты! Обижаешь, начальник! Это уже в криминальных сводках прошло.
Как должно
Добрая-добрая!
Осенью Елена с удостоверением о повышении квалификации на Ленфильме поступила на восьмимесячный курс по актерскому мастерству в Московский институт телевидения и радиовещания «Останкино» (МИТРО). Она блестяще сдала творческий экзамен и была зачислена на первый курс института. Учеба обходилась не дешево, но тетушка взяла на себя эту «пустяковую заботу». Кольгрима лишь пару раз поморщилась, представив племянницу в амплуа субретки или инженю14, но, в конце концов, смирилась с собственным предубеждением:
– Не люблю лицедейства и шутовства! В жизни шутовство – самая правдивая вещь, а на сцене – самая лживая. Ну да шут с ними! Овладей актерским искусством, оцени его, а там гляди. Думаю, ума хватит сменить нескончаемое ханжество на что-нибудь достойное. Лучше композитором быть. Сочинил песенку, изволь альбом записать и Грэмми получить! Для деток творить – вообще стопроцентный успех. Конечно, если ты мелодист и пишешь «Детский альбом», а не кошачий концерт. Песенку «В лесу родилась ёлочка» больше ста лет поют, а «Танец маленьких утят» вообще прелесть!
До начала занятий оставалось немного времени, и Кольгрима предложила племяннице поехать в Сочи. Там у нее, оказывается, была квартира в новом элитном доме, располагавшемся рядом с санаторием «Актер». Более того, жильцам дома выдавали пропуск, по которому можно было проходить на территорию санатория, пользоваться его услугами и пляжем.
– Мне загорать как-то уже и не к лицу, и без того черная карга, а тебя, бледную поганку, можно малость и подкоптить. Доконает тебя твоя учеба. Вот ведь! Когда надо жить – учишься, а как помирать придет пора – берешься учить других. А когда жить?
Погода была чудесная, то есть чудесная для безделья, поскольку в тридцатиградусную жару мозги перестают варить, так как начинают сами вариться. После семи вечера, на заходе солнца становилось немного прохладнее, и Кольгрима начинала чертыхаться, проклиная пекло, пляж, длиннющую лестницу до него, проходящие вдоль берега поезда, под утро особенно громыхающие, медуз и вообще всё, что вспоминала. Ругалась, впрочем, беззлобно, лишь бы отвести душу. Наполнив атмосферу мелодичными трелями, тетушка смолкала, и они сидели в лоджии, любуясь морем в заходящих лучах солнца.
Третий день догорает, как они в Сочи. Казалось бы, в новом месте свежие чувства – успевай переварить их. Но Елена, совсем не по-девичьи отстраненно поглядывая на южные красоты, не запускала их дальше глаз. Из новых впечатлений она выделила одно: у беспризорных кошек, выглядывающих из кустов, глаза вдруг вспыхивали на солнце, как иконы, и эти вспышки завораживали ее. Лена шла и больше смотрела на кусты, чем по сторонам. Она сказала об этом тетушке, но та пропустила мимо ушей:
– Не хватало мне кошек разглядывать!
Вот и сейчас небо у горизонта, и немногие облачка вспыхнули розоватым цветом, точно зацвела небесная сирень. И так же неожиданно, через четверть часа, сирень исчезла с серого, стремительно темнеющего небосвода. Небесная красота погасла. «Может, она была только в моем воображении? – думала Елена. – Что же она так кратка, была – и нет? Словно кошка глянула из кустов. Если быть поглощенной собственной болью или обидой, ее можно вообще не заметить? Видимо, люди, не замечающие красоты, просто больны? И что, так всегда: на смену красоте приходит серость, а затем темнота?» Вопросы, вопросы, вопросы…
Похоже, и тетушка плавала в мыслях.
– Смотрю я на этот прелестный вид, – подала голос Кольгрима, – и думаю. Что же это получается?.. Хотя ты меня вряд ли поймешь…
– Ну да, дурочка…
– Не дурочка. Мало жила. А думаю вот что: прошлого нет. На что ни взгляну, вижу одну поверхность. Взгляд не проникает вовнутрь, где прошлое предмета. Маму – какой помнишь? Какой она была пять, десять, пятнадцать лет назад? Нет, какой ты ее видела перед поездкой сюда. А той, прежней, словно и не существовало. Правда, страшно жить без прошлого?
Лена пожала плечами.
– Да что я у тебя спрашиваю? Какое у тебя прошлое? Ты вон селфи не делаешь.
14
Субретка – традиционный комедийный персонаж, бойкая, остроумная, находчивая служанка, помогающая господам в их любовных интригах. Инженю – наивная девушка.