Иногда, наоборот, сильно чувствуются местные мотивы, что заставляет думать скорее о скифском мастере, проникнутом традициями степи и испытавшем сильное греческое влияние. Скифское искусство переходит от животного и растительного орнамента к изображению людей. Рукоятки мечей из захоронении на берегах Днепра <105> украшаются не птицами или грифонами, а изображением Великой богини, как в кургане Александрополя (начало III в. до н. э.). На многочисленных золотых бляшках, которые были положены в могилы, мы видим богиню, сидящую с зеркалом в руке перед человеком с ритоном (сосуды этого типа, видимо, служили для магического напитка типа нектара греков) или перед змееногим предком скифов. На парадном оружии, в частности на колчанах, животные уступают место целым сценам из жизни Ахилла [19]* с некоторыми любопытными местными чертами (воспитание героя, обучающегося стрельбе из лука, – вероятно, уступка местным обычаям). Можно думать, что эти изменения в искусстве идут параллельно с развитием в религии антропоморфизма.
Однако греко-скифское искусство все более и более увлекается изображением сцен из местной жизни: битв, выращивания лошадей, героев, стреляющих из лука, борющихся или пьющих из ритонов, наездников, преследующих зайца. Нужно остерегаться видеть в них только живописные рельефы, передающие местный колорит бурной жизни скифов, даже если греческие художники, создавшие первые трафареты, безусловно, работали в этом духе, столь характерном для эпохи эллинизма. У нас есть все основания думать, что для скифов они являются иллюстрациями к старинным сагам, воспевающим славное прошлое народа.
Сарматы по сравнению со скифами эллинизировались с некоторым запозданием. В волжских курганах, в частности в Новочеркасске (I в. до н. э.), находят предметы из драгоценных металлов, которые свидетельствуют о появлении греко-сарматского искусства, довольно близкого к греко-скифскому: браслеты и наконечники из золота с инкрустацией, серебряные кубки, внутри которых на фоне тонких узоров выделяется медальон, украшенный великолепными сценами, изображающими Нереиду с морскими конями или сбор винограда.
Балкано-дунайский регион
Балкано-дунайский регион был населен на востоке фракийцами, на западе – иллирийцами, на севере – гето-даками. Его близость к Греции издавна облегчала <166> торговую и культурную экспансию греческого мира, еще более расширившуюся в эллинистическую эпоху, несмотря на потрясения, вызванные вторжениями кельтов. Следует при этом отметить различие между восточным и западным районами региона.
Иллирия была относительно мало затронута переменами. Греческие колонии побережья – Эпидамн и Аполлония, конечно, продолжали развиваться, но от внутренних районов их отделяли горные цепи. В них были сильны италийские и кельтские влияния, благодаря которым распространялся эллинизм, правда в уже переработанной форме. Предметы греческого происхождения встречаются редко, кроме, может быть, апулийских ваз.
Совсем иная ситуация сложилась в восточной части региона. Греческие колонии обоих фракийских побережий имели обширную зону влияния. Гебр, а также долины рек Аксия (Вардара) и Моравы давали возможность легко распространяться как образу жизни, так и предметам искусства эллинизма. Кроме того, фракийцы были цивилизованнее, чем иллирийцы и даже гето-даки, что делало их более способными к его усвоению. Влияние скифов, все еще значительное в их среде, также способствовало распространению этой культуры.
Именно во фракийских районах находят самые замечательные памятники греческого искусства. Как нигде много их в купольной гробнице Казанлык (Болгария) конца IV – начала III в. до н. э. Вестибюль и погребальная камера украшены фресками, сохранившими редкую свежесть. Главная изображает погребальное пиршество: покойный, очевидно вождь одрисов (одного из фракийских племен), увенчанный золотом, сидит за столом и держит за руку свою супругу, в то время как вокруг суетятся слуги, поднося фрукты и драгоценности, сдерживая горячащихся коней. Мы не сомневаемся в том, что это исполненное могучего реализма произведение обязано своим появлением греческим мастерам, скорее всего анатолийским. Однако некоторые детали, в частности в конструкции купола, указывают на то, что они смогли приспособиться к местным традициям. Тем же временем (конец IV в. до п. э.) датируется клад в Панагюриште (недалеко от древнего Филиппополя, теперь на территории Болгарии), состоящий из 9 ваз чистого золота общим весом 6 кг. Драгоценный сервиз мог быть выполнен греками только для пышных пиршеств князя. <167>
19
Миф об Ахилле – один из тех, действие которых было локализовано греками на Понте (пребывание героя на Белом острове). Ахилл почитался эпитетом Понтарх (Хозяин Понта).