Вся безумная любовь к Мариамме у царя Ирода после ее смерти перешла на Соломпсио, которая из их двух дочерей больше напоминала ему Мариамме. Соломпсио стала поразительно похожа на свою мать особенно, после двенадцати лет. Те же волосы, – длинные и черные, те же губы, – алые и чувственно-полные, те же глаза, – красивые и равнодушные.
Еще маленькой Соломпсио любила забираться отцу на колени и сидеть там, пока царь Ирод вершил дела своего царства. За их решением царь иногда обращался к ней.
– Казнить или помиловать? – ласково спрашивал он свою дочь.
И она неосознанно невинным кивком головы решала судьбы людей. Кому-то везло, кому-то нет. Одним сохранялась жизнь, другим сносилась голова с плеч.
При возвращении домой из своих постоянных поездок по Иудеи, царь прежде всего спешил увидеть Соломпсио. В отличие от матери она всегда встречала его с радостной улыбкой на лице. Он рассказывал ей о своих поездках, а она о своей жизни во Дворце в его отсутствие.
Ему нравилось ласкать и целовать ее.
– Дай, Сосо, аббе поцелуйчик!
И она, закрыв глаза, складывала алые губки сердечком и подставляла их для поцелуя. Пока она была маленькой ей все это казалось безобидной игрой.
Но однажды, когда ей уже было тринадцать лет, царь неожиданно схватил ее сзади на лестничных ступеньках и сильно прижал к себе. Она вырвалась из его рук и испуганно спросила:
– Абба, что ты делаешь?
Но увидев безумный блеск в его глазах, она, не дождавшись ответа, убежала к себе.
С той минуты их взаимоотношения резко изменились. Прекратились все объятия, лобзания и ласки. При каждой его попытке обнять ее Соломпсио твердо, хотя и не грубо, отстранялась и уходила прочь. Царь вскоре заметил, что она избегает его и старается не оказываться с ним наедине. Он тогда сильно сокрушался. Не мог пережить, что самое близкое и любимое ему существо отдалилось от него, стало чужим.
Но все вновь изменилось. Внезапно и неожиданно для царя. Сразу после отъезда его сыновей обратно в Рим.
После прощального обеда Ирод проводил их до наружных дворцовых ворот и ушел в свою спальную комнату подремать как обычно. Вдруг дверь без стука открылась и вошла Соломпсио. Царь, уже раздевшись, лежал в постели. Соломпсио молча подошла и села на кровати у его ног. Она некоторое время сидела молча, смотря на удивленного отца. А потом сказала:
– Абба, я думала долго и наконец решилась.
– Не понимаю. На что ты решилась, Сосо?
– На все! Я готова на все!
– На все!? – удивился царь и заинтриговано спросил: – Это на что, на все?
– На все, что угодно. Для меня нет никаких преград.
Царь был поражен.
– Узнаю свою кровь! – сказал он.
– Да, абба, мы единокровны. Лучше понимаем друг друга. Понимаешь меня?
– Пытаюсь, Сосо.
– Абба, я сделаю все, что ты хочешь.
– Все!?
– Все! То, что ты больше всего на свете хочешь. О чем ты все время мечтаешь, – ответила она и многозначительно посмотрела ему в глаза.
– Ты что хочешь сказать, что даже ляжешь со мной спать?
– Да, даже лягу с тобой спать.
Ирод не поверил ушам. Перехватило дыхание. Его собственная дочь только что сказала, что готова с ним переспать. Наверно почудилось. И он еще раз переспросил:
– Ты переспишь со мной!?
– Да, абба. Мне ничего не стоит. Неважно, отец или не отец. Все люди родственники между собою.
«Как она необыкновенна!». Ирода охватило сладкое волнение. Он подвинулся и приподнял край пуховика.
– Ну, тогда иди, ложись, – сказал в трепетном предвкушении царь.
– Нет, абба, не сейчас.
– А когда? – спросил нетерпеливо царь.
– После того, как ты выполнишь мое условие.
– Условие!? Какое условие?
– Выполнишь?
– Выполню!? Еще спрашиваешь! Ради тебя я отдам все царство!
– Царство не надо отдавать. Лучше открой мне, кто убил имэ?
– Коринфий, – ответил Ирод, не успев до конца осмыслить неожиданный вопрос.
– Как он убил ее?
– Придушил подушкой.
– Тогда прикажи, пусть его тоже придушат подушкой. Вот мое условие.
Только после этих слов царь Ирод до конца осознал всю серьезность ее предложения.
Коринфий попал к царю по дружественному жесту Цезаря в числе четырехсот отборных галлов, составлявших когда-то личную охрану царицы Клеопатры[34]. Он был самым красивым из них и обладал атлетической фигурой. Царь быстро привязался к нему. Доверял ему больше, чем остальным телохранителям. Многие во Дворце полагали, что он проводит с ним ночи.
Царь ответил Соломпсио не сразу. Ему открылось мстительное нутро дочери. Но закралось в душу сомнение: «Сдержит ли она свое слово?».