– На ускоренный просмотр поставь, – посоветовал Элвис. – А то несколько часов пялиться придется. Замучаешься!
Максим послушно включил воспроизведение в ускоренном режиме, переключая на обычный только те куски, которые вызывали у него интерес.
Вот Катя пьет на брудершафт с Вовцом, и челюсть у того больше не трясется…. Вот Катя и Платон танцуют на столе ламбаду… Катя, не смущаясь, показывает стриптиз… Потом в трусах проходит по номеру Вовец. Его встречает Герыч, он тоже в трусах.
– Ну как она? – спрашивает Герыч.
– Хороший человек, – отвечает устало Вовец.
Потом видны нелепо раскоряченные в потолок женские ноги. Кто-то сладострастно стонет и пищит.
Слышен задыхающийся голос Кати:
– Да! О-о-о! Это и есть… тяжелый… рок… да?
– Да молчи ты, – грустно отвечает ей, шумно дыша, голос Герыча.
Его перекрывает голос Платона:
– А вот и Макс вернулся! Куда тебя носило, Максимильяно? Неужели сломался, устойчивый ты наш? В сортире убирать не требуется?
Все ржут.
Но ответа на вопрос Платона не прозвучало. Да и сам владелец камеры на изображении так и не появился. Надо полагать, просто проигнорировал каверзные вопросы разгулявшейся компании. Если вообще понял, о чем его спрашивают…
Потом цифровуху снова задевают, и она опять некоторое время снимает стену. Слышны звуки обычного пьяного бардака с криками и со звоном стаканов. Потом на дисплее появляется физиономия Зямы.
– А где твой хозяин, подружка? – говорит он.
Камеру снова куда-то кладут, и она снимает дверь, ведущую на балкон… Вот на дисплее снова появляется Зяма, то ли выходящий проветриться, то ли разыскивающий Максима. В номер он возвращается с кривым лицом и ужасом в глазах.
– Там Максик, братцы! Скорее, мать вашу!
Теперь на балкон он выскакивает уже с Платоном. Возвращаются они с совершенно перекошенными физиономиями и, похоже, даже протрезвевшими. Доносятся возбужденные крики и Катин вопль ужаса. Мелькают лица, сменяются мизансцены – видно, камеру то и дело пинают все кому не лень…
Потом процесс съемки упорядочивается – становится видно, как лежащее на диване тело Максима прослушивают и осматривают две женщины в белых халатах. По всем повадкам типичные работники «скорой помощи», борющиеся за жизнь неожиданного пациента… Потом женщины с большим удовлетворением на лицах садятся писать какие-то бумажки.
Слышен голос Платона:
– Катастрофа, парни! У нас опять нет художника по свету!
Наступает напряженная тишина. Только женщины время от времени переговариваются друг с другом.
– Такой молодой, – говорит одна. – Жалко.
Откуда-то доносится едва сдерживаемое рыдание. Надо полагать, Катя…
– Пить меньше надо, – отвечает вторая врачиха, и в голосе ее слышится откровенное осуждение.
Потом белые халаты встают и исчезают из поля зрения камеры.
Слышен голос Герыча:
– Я бы еще понял, кабы на бабе. Святое дело, mors in coitus[3].
Пару минут цифровуха пишет невнятные разговоры – все говорят в присутствии мертвеца едва ли не шепотом.
Потом доносится негромкий шум, и на арене появляются двое мужиков-санитаров довольно мордоворотного вида.
На их физиономиях нарисовано явное сочувствие, но тело Максима они кладут на носилки довольно брезгливо. И уносят прочь. Камера снимает опустевший диван… Потом к ней подходит зареванная журналистка Катя с размазанной по лицу косметикой. Она смотрит в объектив и снова неудержимо рыдает, оплакивая несостоявшееся интервью… В конце концов ее сменяет Платон, этот смотрит в объектив откровенно осуждающе.
– Как же ты меня подвел, Максимильяно! – говорит он. – Старый ты хрен! Не можешь пить – не мучай печень, черт бы тебя побрал!
И выключает камеру.
Максим тоже выключил ее.
Мысли его снова разбежались. В мозг долбилась только одна, раз за разом, снова и снова: «Значит, это правда… Значит, это правда… Значит, это правда…»
Он растерянно посмотрел на Элвиса. Тот ответил ему сочувствующим взглядом, остановил машину, заглушил мотор и коротко бросил:
– Приехали. Кладбище.
На парковочной площадке перед воротами кладбища расположился натуральный автосалон высшего уровня. Дорогие машины блестели на солнце, хвастаясь крутостью – своей и хозяев. Как совсем недавно возле предгорицкого клуба, в котором Максим встречался с Бардом. Правда, «бентли» и «роллс-ройсов» тут не наблюдалось. И никто из водителей не разгадывал кроссворды. Все же не развлекаться люди приехали…