Опять эта тревожность.
Возвращаюсь в студию, выпиваю транки. Уснуть уже не получится.
Приходит уведомление от Айи:
«Элизиум тестирует какое-то обновление. Ничего не бойся. Все будет хорошо».
Все эти обновления вызывают еще больше вопросов. Странное влияние на человеческий мозг. Зачем они внедряют что-то еще?
Вспоминая про обещание сделать локации для той странной обеспеченной девчонки, я беру в руки планшет и начинаю набрасывать план. Вместе с этим приходит мысль все-таки ответить Леви. Может, его идея – это то, что мне нужно? Может, так я смогу избавиться от нежелания создавать что-то?
С этими мыслями я пишу ему сообщение:
«Я с вами».
29. Heav3nly cr34ture[56]
Самое странное для меня в «Элизиуме» – это возможность просыпаться в виртуальной реальности. Сон во сне.
Рядом с Реном это особенно приятно. Кощунство ли это? Раньше я так думала, а теперь понимаю… «Элизиум» – это рай. Моя вселенная безграничных возможностей. Пространство, куда «перезалили» мою умершую любовь, тем самым воскресив ее. И от этих мыслей так хорошо.
Сначала мне казалось, что я не привыкну. Что эта более «футуристическая» версия моего Акселя так и не станет мне родной. Тут я тоже ошибалась. Теперь внутри меня прочно засело чувство, что он никуда не уходил. Чувство, что Аксель просто перешел на другой уровень, стал свободным от навязанных высшим обществом норм, наследства семьи и обязательств.
Его новая версия – Рен, она куда интереснее и более многогранная. Тот, кто освободился от своих прежних убеждений, позволил себе быть «плохим», если так уместно сказать. Таким он нравится мне больше. Аксель был задумчив и меланхоличен, по типу личности ISFP. А Рен – ENTP. Сначала я была возмущена от того, что разработчики пошли против контракта, затем оценила все плюсы нового типа личности. Аксель покончил с собой. К этому привел ряд событий и совпадений. Его тип личности – один из факторов, почему случилось то, что случилось. В объяснительном письме они упомянули, что, если мне не понравится взаимодействие с ENTP, я имею право сделать запрос на изменение типа личности. Но мне это не понадобилось. Почти сразу я привыкла к Рену. Его дерзости, его самодостаточности.
Мне нравились эти «приземленные» отношения. Он позволил мне остаться у него в локации. И в какой-то момент я даже пожалела о том, что попросила одного из лучших дизайнеров сделать комнату-дубликат нашего особняка.
– Ты уже проснулась? – сонно спрашивает он.
– Так интересно…
– Что именно?
– Просыпаться в виртуальном мире. Знаешь, раньше у меня была навязана установка, будто я обязана отключаться от игры на время сна, но это… Мне так нравится, – с улыбкой отвечаю я.
Он притягивает меня к себе и прижимает к груди. Я слышу, как бьется его сердце. Он продуман до мелочей.
– В виртуальном мире можно жить, – говорит Рен.
– Хотелось бы.
– А почему нет? У тебя много минут. Ты можешь почти не выходить отсюда.
– Отчасти, да. И не буду. – Я целую его.
Не знаю, сколько мы провалялись в постели. В «Элизиуме» времени не существует. В этом его прелесть.
– Кстати, у меня есть для тебя подарок, – говорю я, отрываясь от поцелуя.
– Что же это за подарок? – усмехается Рен.
– Готов увидеть?
– Конечно.
Юно уже успел к тому времени скинуть мне ссылку и пароль от чатрума. Отчасти это сюрприз и для меня. Я присутствовала при создании, но синхронизацию всей локации оставила за ним, просто чтобы испытать больше эмоций от первого посещения. Этот момент был важен для меня.
Я делаю запрос на вход, и мы оказываемся в локации за секунду. Я взволнованно оглядываюсь по сторонам. Рен неподвижен.
Прохожу чуть дальше, жестом приглашая его. Он неуверенно следует за мной. Как я и рассчитывала, его внимание привлекает рояль. Аксель постоянно играл. Особенно он любил это в моменты летней грозы, пока я пила чай на крытой террасе, наблюдая за тем, как бордовые розы в саду наливаются каплями дождя и слегка покачиваются на ветру. Гроза есть и сейчас. В этой локации вечная гроза. Я заранее попросила Юно сделать это.
Рен садится за рояль, поднимая крышку и рассматривая клавиши. Неуверенно нажимая, он слегка одергивает руку.
– Интересно, – тихо усмехается он, пока на фоне слышны раскаты грома.
– Узнаешь? – спрашиваю я, затаив дыхание.
Он странно хмурится и пробует что-нибудь сыграть. Но пальцы его словно деревянные, а гармония звуков отсутствует, как если бы у него не было слуха.