Джуд Дэвис придерживался несколько другого мнения.
— Это не бокс, Браун, это драка. Нет, я не возражаю, это сработало: ты проявил много мужества с таким противником, как Миллер, твой метод вполне себя оправдал. Но выпусти тебя против первоклассного противника, и ты пропал. С Уинстом или Легра у тебя бы не прошло.
— Ну, то ведь чемпионы. Я еще не чемпион.
— И никогда им не станешь, если будешь играть на публику. Запомни, ты дерешься только с одним человеком — и он не где-нибудь, а с тобой на ринге.
Годфри усмехнулся.
— Это меня и разозлило. В зале полно народу, и никто на тебя никакого внимания. Тут выйдешь из себя.
— 18 ноября будешь выступать против Гудфеллоу в национальном спортивном клубе. Гудфеллоу — твердый орешек. Так что с этого момента — жесткая тренировка.
Годфри вырезал статью из «Боксерских новостей» и послал Энджеллу. Энджелл показал ее Перл.
— Видимо, в конечном счете мы вырастили нового чемпиона.
— Видимо, так, — сказала Перл.
Энджелл втянул воздух, а затем выдохнул сквозь сжатые губы. Струйка пара, поднимавшаяся над чашкой кофе, который пила Перл, задрожала.
— Прежде чем отправиться в контору, я зайду к Кристи. Там выставлены кое-какие рисунки Тьеполо[17]. Возможно, сделаю небольшую заявку.
— А ювелирных изделий не будет? — спросила Перл.
Он вздрогнул.
— В этот раз нет.
— Мне бы хотелось купить что-нибудь для отца. Может, золотые запонки. Со времени нашей свадьбы я почти с ним не виделась. Я подумала, не навестить ли мне их сегодня вечером?
— Золотые запонки сейчас не в моде. Можно купить куда красивей в любом магазине на Бонд-стрит и вдвое дешевле.
Она медленно пила кофе.
Он сказал:
— Я сегодня приду ужинать домой.
— А может быть, один раз вам не составит труда поужинать в клубе?
— Почему вы не навестили их вчера вечером?
— Как-то в голову не пришло. А до следующего вторника откладывать неудобно.
— Вы соскучились вдруг по родному дому?
— Нет. Просто захотелось. Я ведь женщина, а у каждой женщины бывают свои прихоти. — Она встала, погладила его по плечу. — Вы не возражаете, как исключение?
— Я полагаю, что-нибудь можно придумать, — согласился он.
В это утро Мариам Мак-Ноутон появилась на Уилтон-Кресчент. Годфри впустил ее. То есть сначала он открыл дверь, затем снова наполовину прикрыл и лишь после ее настояний оставил узкую щель, через которую она протиснулась мимо него в холл.
— Где миссис Ходдер?
— Ушла за покупками.
— А почему вы дома? Мама говорила, что вы каждое утро на тренировке.
— Не каждое. По пятницам я не тренируюсь. Как здоровье леди В.?
— Я зашла взять кое-какие вещи для леди Воспер. Разрешите мне пройти.
Она зашла в просторную спальню в глубине квартиры и закрыла перед его носом дверь. Спустя минуту он открыл дверь и вошел туда.
— Что вам надо? — спросила она.
— Могу я вам помочь?
— Нет.
Подойдя к стенному шкафу, она вынула пижаму и ночную сорочку. Затем обернулась.
— Что еще?
— Я подумал, не понадобится ли вам помощь.
— Мне не нужна помощь, чтобы взять из шкафа вещи моей матери! Вы можете идти.
Он не двинулся с места.
— Я прошу вас уйти!
Он переминался с ноги на ногу.
— Прошу прощения. Пока леди В. болеет, эта квартира находится под моим присмотром, ясно? Так она наказала. Она просила меня присмотреть за квартирой.
— Ну и присматривайте, я ее не утащу.
— Квартиру-то не утащите, а вот вещички могут уплыть, а мне отвечать.
Лицо Мариам стало пунцово-красным.
— Ах ты, наглая тварь! Да как ты смеешь говорить мне подобное!
— Потому что порой, когда вы сюда приходите, кое-что, не имеющее ног, отсюда уходит.
Она бросила на него яростный взгляд.
— Я передам леди Воспер все до единого слова и попрошу вас уволить.
— Вы уже просили. И все понапрасну.
— В последний раз вам говорю, уйдите, оставьте меня одну!
— А я вам и не мешаю. Я просто смотрю.
Она резко отвернулась от него, начала открывать ящики, вынимать носовые платки, белье, чулки. Все это она бросала в сумку, в то время как он стоял, прислонясь к дверному косяку, и наблюдал за ней. Затем она с независимым видом прошла в столовую, схватила две чистые салфетки и две новые книги.
17
Джованни Баттиста Тьеполо (1696–1770) — выдающийся итальянский живописец, рисовальщик и гравер.