Для понимания особенностей и внутренних закономерностей эволюции феодального общества весьма большое значение имело выяснение Энгельсом судеб крестьянской соседской общины – марки. В работе «Марка» в концентрированном виде были изложены выводы, сделанные Энгельсом на основании изучения трудов таких ученых, как Маурер, и собственных исследований этой проблемы. Энгельс показал, что с утверждением феодального строя общинные, марковые порядки не исчезают. Разорение и закрепощение свободных общинников не влекло за собой полного исчезновения общины. Приспособившись к феодальным условиям, подвергшись значительной трансформации, община просуществовала почти до конца средневековья. Окончательная ликвидация общины в большинстве стран Европы произошла лишь с наступлением капиталистической эпохи. На Западе сохранившиеся формы общинного землевладения были уничтожены в результате расхищения общинных земель, «огораживания» и применения других методов первоначального накопления. В Восточной Европе ломка общинных традиций была связана с расширением барщинного хозяйства за счет сгона крестьян с земли, интенсификацией этого хозяйства и приспособлением его к молодому капиталистическому рынку[492].
Таким образом, в средние века, как подчеркнул Энгельс, крестьянская община, подчиненная, в разных странах в разной степени, феодальному хозяйству, явилась универсальной, существовавшей повсеместно формой социальной организации низшего класса, важным фактором производственных отношений феодального общества, влиявшим также на его правовые обычаи и политические порядки. Недаром элементы общинного строя в той или другой форме воспроизводились в городском и цеховом устройстве.
Крестьянская община, сохраняя некоторые важные хозяйственные и общественные функции, существовала наряду с феодальной вотчиной или поместьем. Община и поместье находились в антагонистических отношениях. Энгельс вскрыл внутреннюю диалектику действия этого антагонизма. Укрепление поместья происходило за счет узурпации прав общины, подчинения ее власти феодала. Но в то же время община до некоторой степени играла роль оплота противодействия феодальному гнету. Опиравшемуся на общинные порядки крестьянству в ряде случаев удавалось сохранить личную свободу, ограничивать произвол и узурпаторские поползновения феодалов и даже, когда действовали и другие благоприятные для крестьянства обстоятельства (участие крестьян в крестовых походах, их усилившееся общее сопротивление и т.д.), добиваться ослабления феодальной зависимости. Даже попав в подчинение к феодальным сеньорам, община оставалась известной организационной формой проявления активности сельского населения, побуждая феодальных господ в какой-то мере считаться с общинными порядками. Поэтому усиление феодальной реакции сопровождалось, как правило, посягательствами на права общины[493].
Марксистская интерпретация роли общины в эпоху феодализма пролила яркий свет на многие узловые явления средневековой жизни, прежде всего на главную сторону экономической и социальной истории средневековья – его аграрную историю. Но придавая чрезвычайно важное значение анализу аграрного строя в период феодализма, Энгельс не сводил изучение последнего только к исследованию аграрных отношений. Подход его к феодальной эпохе был более широк. Его интересовало не только сельское хозяйство, но и другие отрасли производства, развитие ремесла, торговли, городов, технический прогресс при феодализме, сложный клубок социальных и классовых отношений феодального общества, его политическая и идеологическая надстройки.
Энгельс, как уже отмечалось, не разделял представления о средних веках как времени сплошного застоя. В «Диалектике природы» он показал, в частности, что даже при медленных темпах общественной эволюции в средневековую эпоху было сделано немало успехов в области производства. Он отмечал, что уже со времени крестовых походов «промышленность колоссально развилась и вызвала к жизни массу новых механических (ткачество, часовое дело, мельницы), химических (красильное дело, металлургия, алкоголь) и физических фактов (очки), которые доставили не только огромный материал для наблюдения, но также и совершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирования и позволили сконструировать новые инструменты»[494]. Смена стадий в феодальном обществе, в противоположность рабовладельческому, отнюдь не означала, по мнению Энгельса, перемещение центров цивилизации и расширение сферы распространения примерно одних и тех же производственных отношений. Развитие феодализма носило уже в подлинном смысле стадиальный характер. За каждым новым этапом скрывался серьезный сдвиг в производительных силах, видоизменения в производственных отношениях – разумеется, в тех пределах, которые допускали рамки феодальной формации, – в классовой структуре общества. Так, например, Энгельс констатировал в «Крестьянской войне в Германии», что к концу XV века «положение сохранившихся от средних веков классов существенно видоизменилось, и рядом со старыми классами образовались новые»[495].
493
Взгляды Энгельса были подтверждены исследованиями многих медиевистов, в частности, советских. См., например,