В своих статьях накануне революции 1848 г. и в период самой революции Энгельс касался событий в Бельгии, а также в Дании[560]. Как явствует из его ответа одному из лидеров левосектантской оппозиции «молодых» в германской социал-демократии Паулю Эрнсту (от 5 июня 1890 г.), Энгельс проявил глубокое понимание особенностей исторического развития и другой скандинавской страны – Норвегии, прогрессивных последствий сохранения норвежским крестьянством личной свободы в средние века[561].
Неоднократно, в разной связи, обращался Энгельс к истории Швейцарии. В статьях «Горная война прежде и теперь» (1856 г.) и «Пехота» (1859 г.) он показал историческое значение борьбы швейцарских крестьян в XIV и XV веках за независимость против австрийских и бургундских феодалов, внеся существенную поправку в ранее высказанную им в статье «Гражданская война в Швейцарии» (1847 г.) точку зрения, трактовавшую сопротивление швейцарцев Габсбургам как защиту патриархальных порядков и сепаратизма[562]. В момент написания этой статьи над Энгельсом довлело желание разоблачить попытки швейцарских реакционеров из Зондербунда (союза реакционных католических кантонов) изобразить свой мятеж против центрального правительства продолжением традиций борьбы за независимость швейцарских кантонов. Справедливое осуждение реакционного использования этих традиций он перенес тогда и на самые традиции. Зато борьбу демократов с Зондербундом в 1847 г. он изобразил исторически верно и метко. В корреспонденциях из Швейцарии в «Neue Rheinische Zeitung», в статье «Политическое положение Швейцарской республики» (1853 г.) Энгельс дал яркие зарисовки политической жизни этой страны в середине XIX века[563].
В связи с Крымской войной, а также во время работы над статьями о панславизме в середине 50-х годов XIX века Энгельс основательно изучал историю балканских стран. В статьях по восточному вопросу, написанных весной 1853 г., он дал довольно развернутую историко-этнографическую характеристику народов Балканского полуострова – греков, румын, южных славян, ведущих борьбу против турецкого владычества[564]. Об интересе Энгельса к истории южных славян свидетельствуют сохранившиеся наброски задуманной брошюры о панславизме, а также сделанные им в 1856 г. заметки о сербском князе Милоше Обреновиче и другие подготовительные материалы[565].
В различных произведениях Энгельса высказаны важные мысли об исторических судьбах польского народа, о внутренних причинах упадка польского государства в XVIII веке (см., например, «Внешняя политика русского царизма»), о восстаниях в польских землях (1830 – 1831, 1846, 1848, 1863 – 1864 гг.), о международном значении польского национально-освободительного движения (серия статей «Какое дело рабочему классу до Польши?») и т.д.[566].
К 50-м годам XIX века относится начало изучения Энгельсом истории России, связанное в то время с его занятиями славянскими проблемами в целом. Именно в это время Энгельс изучил русский язык, прочитал в оригинале «Евгения Онегина» и «Медного всадника» Пушкина, «Горе от ума» Грибоедова[567]. Интерес к истории России привел его к колыбели русской цивилизации – Киевской Руси, как это видно из выписок, сделанных им из книги немецкого историка Ф. Штраля «История русского государства»[568]. Знакомился он и с памятниками древней русской литературы, в частности со «Словом о полку Игореве». Примерно в это же время им были сделаны заметки о русских поэтах и писателях XVIII и начала XIX века (Ломоносове, Хераскове, Сумарокове, Богдановиче, Державине, Крылове, Жуковском и др.) на основе «Антологии русской поэзии» Боуринга[569].
Большой интерес проявил Энгельс к России XIX века, особенно к общественным движениям. В 1853 г. он прочитал книгу А.И. Герцена «О развитии революционных идей в России» (французский вариант)[570]. Энгельс разделял настороженное отношение Маркса к Герцену и его кругу (из-за близости последних к мелкобуржуазным демократам – противникам пролетарских революционеров, из-за иллюзий о русской общине и т.д.). Однако он отчетливо сознавал ту крупную роль, которую деятельность Герцена, основание им вольной русской печати за границей и открытая пропаганда революционных идей играли в формировании революционного общественного мнения в России. Поэтому, когда с 1857 г. стал выходить герценовский «Колокол», Энгельс сделался одним из первых западных читателей этого революционного журнала[571]. Книгу «Былое и думы» Герцена Энгельс использовал и для усовершенствования своих знаний русского языка.
560
См.
562
См.
563
См.
566
См.
567
Словарные выписки Энгельса из этих произведений см. в книге: Пушкин. Исследования и материалы, т. 1, М. – Л., 1953, а также ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 1, ед. хр. 530.
568
569
См.