Приобретя благодаря промышленной революции богатство и могущество, буржуазия стала первым классом в стране, взяла из рук аристократии и цехового бюргерства политическую власть в свои руки.
В точном соответствии с ростом капитала крупной буржуазии происходил рост пролетариата. По мере того как росли его численность, его нищета и обездоленность, по мере его концентрации в крупных городах, пролетариат все больше сознавал свою силу, все больше выражал свое недовольство существующим положением вещей. Таким образом, «промышленная революция подготовляет социальную революцию, которую произведет пролетариат».
С другой стороны, обостряются другие противоречия и антагонизмы капиталистической системы. Энгельс констатировал, в частности, что из регулярно повторяющихся торговых кризисов следует, что свободная конкуренция и вообще ведение промышленного производства отдельными лицами превратились в оковы для крупной промышленности, и это обстоятельство «делает безусловно необходимым создание совершенно новой организации общества, при которой руководство промышленным производством осуществляется не отдельными конкурирующими между собой фабрикантами, а всем обществом по твердому плану и соответственно потребностям всех членов общества»[154].
Здесь по существу налицо вполне зрелая формулировка конфликта между производительными силами и производственными отношениями как материальной основы и решающей причины неизбежности пролетарской революции.
Мысли о развитии капитализма в России
Исторические судьбы России, прошлое, настоящее и будущее этой крупнейшей мировой державы, положение русского и других народов России с их необычайно богатыми революционными и культурными традициями вызывали неизменный интерес у Энгельса. Он хорошо владел русским языком, был знаком с разнообразной русской литературой, изучал по первоисточникам социально-экономические отношения в России, поддерживал регулярные дружеские контакты со многими русскими. Особенно возрос интерес Энгельса к проблемам России, и в частности к данным о ее экономическом положении и развитии, после Крымской войны 1853 – 1856 годов.
Славное имя великого друга и соратника Маркса было известным и уважаемым в передовых кругах русского общества еще до зарождения массового социал-демократического движения в России.
Отношение Энгельса к России было не однозначным. Он справедливо отмечал, что «царская Российская империя является главным оплотом, резервной позицией и вместе с тем резервной армией европейской реакции»[155]. Отсюда резкая критика русских порядков, внешней и внутренней политики царского самодержавия, критика, которую иные нечистоплотные «исследователи» стараются представить доказательством неприятия Энгельсом всего русского, его яростного и непримиримого русофобства.
Всячески разоблачая деспотизм русского самодержавия, Энгельс в то же время верил в светлое будущее России; в начале 80-х годов он высказывал убеждение, что «Россия представляет собой передовой отряд революционного движения в Европе»[156].
Известный русский революционер Г.А. Лопатин рассказывает, что в беседах с ним Энгельс называл Россию Францией XIX века. К этому выводу его приводила трезвая научная оценка внутреннего и международного положения России, особенно того факта, что экономическое положение огромной массы народа становится все более нестерпимым.
Энгельс считал, что вопиющие противоречия русской жизни нельзя будет до бесконечности подавлять с помощью свирепой полицейщины и в недрах нации наверняка найдутся силы, способные организовать сначала 1789, а затем 1793 год. По мнению Энгельса, этой стране законно и правомерно принадлежит революционная инициатива нового социального переустройства.
Он твердо верил, «что в фактических условиях народной жизни накопилось достаточно материала для перестройки общества на новых началах», что объективные потребности производства и политического развития страны требуют, образно говоря, «смены лошадей» и независимо от симпатий и приверженности государственных институтов к существующим порядкам капиталисты рано или поздно одержат верх над землевладельцами[157].
Энгельс, как правильно отмечалось в некрологе, который был опубликован в одном русском издании 15 августа 1895 г. (через десять дней после смерти Энгельса), «знал о том громадном влиянии, которое труды Маркса и его собственные имели на развитие революционной мысли России, и искренно радовался этому»[158].