Работы Энгельса в манчестерский период его жизни отражают процесс применения материалистического понимания истории и накопления нового материала для дальнейшего развития теории. Можно выделить несколько более или менее устойчивых тем.
В ряде случаев Маркс и Энгельс в переписке между собой очень отчетливо формулируют специфические особенности своей материалистической концепции.
21 августа 1851 г. в связи с критическим разбором новой книги Прудона «Общая идея революции в XIX веке» Энгельс пишет Марксу: «наши положения о материальном производстве как решающей исторической первопричине, о классовой борьбе и т.д. в значительной части приняты им, хотя в большинстве случаев и в искаженном виде». Энгельс предполагает, что помимо «Нищеты философии» Прудон мог читать «Манифест Коммунистической партии» и «Классовую борьбу во Франции». «Ряд важных мыслей, несомненно, украден оттуда – например, что правительство есть не что иное, как власть одного класса для подчинения другого класса и что оно исчезнет вместе с исчезновением классовых противоположностей»[252].
Аналогично и Маркс в письме к Энгельсу 10 декабря 1864 г. выделяет такую специфическую черту материалистического понимания истории, как «метод сведения к „классам“»[253].
В ряде случаев Энгельс акцентирует диалектический характер материалистического понимания истории.
В статье «Что будет с Европейской Турцией» (апрель 1853 г.) он подчеркивает, что в истории «нет ничего постоянного, кроме самого непостоянства, ничего неизменного, кроме самого изменения», и отмечает «необычайно революционный характер нашей эпохи, в которой совместное действие пара и ветра, электричества и печатного станка, артиллерии и золотых россыпей производит в течение одного года больше изменений и революций, чем раньше происходило их на протяжении целого столетия»[254].
2 декабря 1861 г., критикуя попытку Лассаля в его книге «Система приобретенных прав» создать новую, метафизическую философию права, Энгельс пишет Марксу: «Даже с чисто философской точки зрения он должен был бы уразуметь, что абсолютом является только процесс, а не просто временный результат последнего, и тогда у него не могло бы получиться никакой другой правовой идеи, кроме самого исторического процесса»[255].
В письмах данного периода конкретнее, чем это было сделано в «Немецкой идеологии», рассматривается роль географической среды в развитии общества.
2 июня 1853 г. Маркс пишет Энгельсу по поводу книги Бернье об Индии: «Бернье совершенно правильно видит, что в основе всех явлений на Востоке… лежит отсутствие частной собственности на землю[256]. Вот, – добавляет Маркс от себя, – настоящий ключ даже к восточному небу»[257].
В ответном письме 6 июня Энгельс подхватывает эту мысль, но идет дальше и дает свое объяснение причин такого явления: «Отсутствие частной собственности на землю действительно является ключом к пониманию всего Востока. В этом основа всей его политической и религиозной истории. Но почему восточные народы не пришли к частной собственности на землю, даже к феодальной собственности? Мне кажется, что это объясняется главным образом климатом и характером почвы, в особенности же великой полосой пустынь, которая тянется от Сахары через Аравию, Персию, Индию и Татарию вплоть до наиболее возвышенной части азиатского плоскогорья. Первое условие земледелия здесь – это искусственное орошение, а оно является делом либо общин, либо провинций, либо центрального правительства. Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финансов (ограбление своей страны), войны (ограбление своей страны и чужих стран) и общественных работ (забота о воспроизводстве)»[258].
Эти идеи Энгельса Маркс использует и развивает 10 июня в известной статье «Британское владычество в Индии»[259].
В августе и октябре 1866 г. в переписке между собой Маркс и Энгельс обсуждают книгу Тремо «Происхождение и видоизменения человека и других существ», при этом они вновь касаются вопроса о роли географической среды. Энгельс выступает против свойственной Тремо вульгаризации, проистекающей из недостаточности фактического материала[260].
Одним из направлений конкретизации материалистического понимания истории явилось применение его в области эстетики. Классовый подход к анализу произведений искусства проявился уже в работах Энгельса второй половины 40-х годов. Важным звеном в разработке марксистской эстетики стало в 1859 г. обсуждение Марксом и Энгельсом драмы Лассаля «Франц фон Зиккинген». В письмах Маркса и Энгельса Лассалю от 19 апреля и 18 мая разрабатываются проблемы драмы, реализма, трагического. Почти через 30 лет, в апреле 1888 г. в письме к Гаркнесс Энгельс снова вернется к проблемам эстетики и снова затронет вопрос о реализме[261].
254
256
У самого Бернье эта мысль выражена, конечно, не в такой ясной форме. В цитате из его книги Маркс подчеркивает слова: «
261
См.