Уже на первых страницах «Анти-Дюринга» формулируется двусторонняя зависимость теоретических представлений – от материальной основы общества и от предшествующих теоретических представлений[359]. Это включает признание относительной самостоятельности развития форм общественного сознания[360]. Эту концепцию Энгельс применяет и к истории самого материалистического понимания истории.
Анализируя процесс возникновения научного социализма, Энгельс выясняет вместе с тем и основные моменты процесса возникновения его первой теоретической предпосылки – материалистического понимания истории.
Энгельс раскрывает исторически и логически закономерный переход от метафизического способа мышления к диалектическому. Наиболее всесторонне диалектика была разработана в классической немецкой философии. Свое завершение эта философия нашла в системе Гегеля. Его великая заслуга состоит в том, что он разработал диалектическое понимание природы, общества и мышления. В том числе и диалектическое понимание истории. Она перестала теперь казаться хаосом случайностей, а предстала как закономерный процесс развития человечества. Задача мышления свелась теперь к тому, чтобы выявить его внутреннюю закономерность. Но сам Гегель не разрешил этой задачи[361]. Он был не только диалектик, но и идеалист. Его философия страдала неизлечимым внутренним противоречием – противоречием между его диалектическим методом и идеалистической системой. Осознание того, что существующий немецкий идеализм ложен, неизбежно привело к материализму, но не к прежнему, метафизическому материализму, а к современному, диалектическому материализму. «В противоположность наивно революционному, простому отбрасыванию всей прежней истории, современный материализм видит в истории процесс развития человечества и ставит своей задачей открытие законов движения этого процесса… Современный материализм является по существу диалектическим».
Этот переворот в понимании истории был обусловлен не только относительно самостоятельной внутренней логикой развития самой теории, но главным образом определенными историческими событиями. По мере развития крупной промышленности в наиболее развитых странах Европы на первый план выступала классовая борьба между пролетариатом и буржуазией. Теоретическим, хотя и крайне несовершенным, выражением пролетарского движения являлся французский и английский социализм. С этими фактами невозможно было не считаться. «Но старое, еще не вытесненное, идеалистическое понимание истории не знало никакой классовой борьбы, основанной на материальных интересах, и вообще никаких материальных интересов; производство и все экономические отношения упоминались лишь между прочим, как второстепенные элементы „истории культуры“. Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю историю новому исследованию, и тогда выяснилось, что вся прежняя история была историей борьбы классов[362], что эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом – экономических отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что экономическая структура общества каждой данной эпохи образует ту реальную основу, которой и объясняется в конечном счете вся надстройка, состоящая из правовых и политических учреждений, равно как и из религиозных, философских и иных воззрений каждого данного исторического периода. Тем самым идеализм был изгнан из своего последнего убежища, из понимания истории[363], было дано материалистическое понимание истории и был найден путь для объяснения сознания людей из их бытия вместо прежнего объяснения их бытия из их сознания».
Но прежний социализм был несовместим с этим материалистическим пониманием истории. Он критиковал капиталистический способ производства, но не мог объяснить его. Задача же заключалась в том, чтобы объяснить неизбежность возникновения капиталистического способа производства, необходимость его для определенного исторического периода и неизбежность его гибели, выяснить его внутренний механизм. «Это было сделано благодаря открытию прибавочной стоимости».
«Этими двумя великими открытиями – материалистическим пониманием истории и разоблачением тайны капиталистического производства посредством прибавочной стоимости – мы обязаны Марксу. Благодаря этим открытиям социализм стал наукой»[364].
360
О том, насколько далеко ушло вперед развитие материалистического понимания истории со времени «Немецкой идеологии», свидетельствует сравнение данной концепции с преувеличенно сильным подчеркиванием отсутствия самостоятельной истории у надстройки, характерным для первой разработки материалистического понимания истории: «Не надо забывать, что право точно так же не имеет своей собственной истории, как и религия». «Не существует истории политики, права, науки и т.д., искусства, религии и т.д.». «Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития…» (
361
«Его историческая заслуга состояла в том, что он поставил ее». Через пять лет в статье «Бруно Бауэр и первоначальное христианство» (1882 г.) Энгельс повторил ту же мысль: «Гегель поставил перед философией задачу показать рациональное развитие во всемирной истории» (
362
Здесь Энгельс повторяет исходный тезис «Манифеста Коммунистической партии». Впоследствии, опираясь на открытие Моргана, он внесет в него существенное уточнение.
363
То, что это произошло, так сказать, в последнюю очередь, – не случайно и объясняется, в частности, сложностью самого объекта познания – общественных явлений (ср.