5 На пиэрийском челе довольствуясь легким веночком
И не давая поднять славе своей паруса.
Но тем не менее он, как Тибулл современный, известен
Всем, кому по стихам ведом ученый Нерон.[206]
Десять минуло лет с тех пор, как четыре ты фунта,
Постумиан, серебра мне в декабре подарил.
Большего ждал я потом (должны оставаться такими ж
Иль разрастаться дары) — мне же два фунта пришлось;
5 Третий год мне принес и четвертый еще того меньше;
В пятый же год это был только Септициев фунт;
До восьмиунцевой мы на шестой спустились тарелки;
После дана мне была чарка в полфунта всего;
Год же восьмой подарил мне чумичку меньше двух унций;
10 Дал мне девятый едва ложечку легче иглы.
Не остается для нас ничего у десятого года:
К фунтам опять четырем, Постумиан, возвратись![207]
Хоть еще не наряжена ты в пурпур
И не сглажена зубом жесткой пемзы,
За Арканом спешишь уехать, книжка.
Он в прекрасный Нарбон вернуться должен,
5 К Вотиену ученому в Патерну
И к законам и фасциям годичным.
Ты должна одинаково стремиться
И добраться туда, и встретить друга.
Как желал бы я быть тобою, книжка!
Самый мой искренний друг, Инстанций, которому равных
По благородству души и по сердечности нет,
Если ты Музе моей хочешь дать вдохновенье и силы
Для вековечных стихов, — пищу любви моей дай.
5 Ты ради Кинфии стал певцом, игривый Проперций,
В Галле талант пробужден был Ликориды красой,
Звучному славу дала Немесиды прелесть Тибуллу,
Ты же, ученый Катулл, Лесбией был вдохновлен:
И ни Пелигнами я, ни Мантуей не был бы презрен,
10 Если б Коринну имел или Алексия я.
Ты гладиатором стал, а раньше ты был окулистом.
Как гладиатор теперь делаешь то же, что врач.
Некий лингонец, пройдя на дорогу Фламиния с Текты
Поздней ночью, когда шел на квартиру свою,
Палец большой подвернул на ноге и вывихнул пятку,
И во весь рост на земле он, растянувшись, лежал.
5 Что было делать ему? Каким образом двинуться галлу?
С рослым хозяином был только мальчишка-слуга,
Да и тщедушный такой, что с трудом тащил и фонарик!
Только нечаянный тут случай бедняге помог:
Нищего тело несли вчетвером клейменные мимо
10 (Тысячу трупов таких к жалкой могиле несут).
С просьбой униженной к ним обращается немощный спутник,
Труп бездыханный скорей, где им угодно, свалить.
Ношу сменяют рабы и, в носилки тесные тяжкий
Груз запихавши, несут, кверху высоко подняв.
15 Этого галла, Лукан, одного, пожалуй, из многих
Можно по праву назвать было б «дохлятина галл».
«Ты, пожалуйста, Марк, скажи мне правду,
Ведь охотней всего я правду слышу».
Так, и вслух мне свои читая книжки
Всякий раз, и дела ведя клиентов,
5 Просишь, Галлик, меня и умоляешь.
Тяжело отказать мне в том, что просишь!
Ну так слушай же, что́ правдивей правды:
Неохотно ты, Галлик, слышишь правду.
Либер, сладчайший предмет заботы друзей твоих верных,
Либер, чья жизнь протекать в розах достойна всегда,
Если ты мудр, то пускай ассирийским амомом блистают
Кудри твои и венок вечно цветет на челе.
5 Пусть твой прозрачный хрусталь темнеет старым фалерном,
Мягкое ложе пускай лаской любовной горит.
Тот, кто так жил и окончил свой век хотя б в середине,
Дольше прожил, чем ему было судьбою дано.
Игры, какими не грех Флегрейскую славить победу,
И торжество бы, Лиэй, в Индии справить твое,
Гиперборейский триумф украсили, но устроитель,
Стелла (о, скромность!), считать склонен ничтожными их.
5 Мало пучины ему засоренного золотом Герма
С Тагом, что шумно течет по Гесперийской стране.
Новые каждый день дары: непрерывно богатый
Тянется шнур, и в толпу сыплются кучи добра.
Иль появляется вдруг целый дождь игривых медалей,
10 Или зверей цирковых жребии щедро дают;
Или, довольная тем, что ее не терзали на играх,
Птица живая теперь пазухи полнит у всех.
Что колесницы считать и тридцать наград на ристаньях,
Хоть не всегда раздают консулы столько вдвоем?
15 Но превосходней всего здесь то, что на зрелища эти
206
Ст. 7-8. По-видимому, Нерон в своих стихах или просто в разговорах называл будущего императора Нерву Тибуллом.