Дай ты ей два золотых, и Галлою ты овладеешь,
Если же вдвое ей дать, можно и больше иметь.
Десять зачем же, Эсхил, монет золотых ей вручаешь?
Столько давать за язык Галле? — Да нет: за молчок.
Тебе, смиритель Рейна и отец мира,
Благодаренье городов, о вождь скромный!
У всех потомство будет: всем рожать можно.
Теперь несчастный не горюет уж мальчик,
5 Что оскоплен он продавцом рабов жадным,
И той подачки, что давал наглец сводник,
Бедняга мать растленным не дает детям.
А стыд, что чуждым был и брачному ложу,
И в лупанары проникать теперь начал.
По возвращенье твоем домой из Ливийского края
Целых пять дней, я хотел «здравствуй» сказать тебе, Афр.
«Занят он» или же «спит» говорили мне дважды и трижды.
Хватит. Но хочешь ты, Афр, здравствовать? Ну, будь здоров.
Разве ничтожное зло причинялось нашему полу
Тем, что дано было всем право детей осквернять?
От колыбели уже они сводника были добычей
И с молоком на губах клянчили грязную медь.
5 Невыразимый разврат пятнал несозревшие члены,
Но Авзонийский Отец ужасов этих не снес, —
Он, кто на помощь пришел недавно отрокам нежным
И воспретил оскоплять похоти дикой мужей.
Мальчикам, юношам ты и старцам был ты любезен, —
10 Ныне младенцам внушил, Цезарь, к себе ты любовь.
Не завещал ничего тебе Фабий, хотя ты, Битиник,
Помнится мне, по шести тысяч давал ему в год.
Полно, Битиник, не плачь, ты ведь самый богатый наследник:
Целых шесть тысяч тебе он завещал годовых.
Хоть ты, Кантар, не прочь в гостях обедать,
Ты орешь, и бранишься, и грозишься.
Брось, советую я, свой злой обычай:
Не годится дерзить и быть обжорой.
Хочешь за Приска идти? Понятно: ты, Павла, не дура.
Он же тебя не берет: видно, и Приск не дурак.
Имя, что родилось с фиалкой, с розой
И присуще поре, что всех прекрасней,
В нем и Аттики цвет и Гиблы смешан
С благовоньем гнезда великой птицы;
5 Имя, нектара благостного слаще:
Предпочел бы его Кибелин милый,
Да и сам виночерпий громовержца.
Это имя в чертогах Паррасийских
Призывает Венеру с Купидоном.
10 Имя, полное славы, ласки, неги,
Я хотел бы воспеть стихом не грубым,
Но упрямые слоги мне мешают!
Правда, Εὶαρινός в стихах бывает,
Но у греков, которым все возможно:
15 Ведь и Ἆρες, Ἄρες у них встречаешь.
Нам же так извернуться не позволят:
Музы наши гораздо непреклонней.[211]
Имя твое говорит нам о нежном времени вешнем,
Что доставляет грабеж краткий Кекропа пчеле;
Имя твое подобает писать Ацидалии тростью,
И Киферея его радостно вышьет иглой;
5 Из эритрейских должны состоять его буквы жемчужин,
Иль из камней Гелиад, что растирали в руке;
Пусть его к звездам несут журавли, начертавши крылами;
Имя достойно твое цезарских только палат.
Если бы осень меня назвала, «Опорином» я был бы,
Если бы звезды зимы, звался бы я «Химерин»;
Летнего месяца в честь носил бы я имя «Терина».
Названный вешней порой, кто я такой, угадай.[212]
Тот, кого другом твоим твой обед с его яствами сделал,
Думаешь, искренней он дружбою связан с тобой?
Устрицы любы, кабан, барвена и вымя, — не сам ты:
Стану обедать, как ты, станет он другом моим.
Хлоя-злодейка семь раз на гробницах мужей написала:
«Сделала Хлоя». Скажи, можно ли искренней быть?
Зеркало вестник красы, и волос прелестные пряди
По обещанью принес богу пергамскому в дар
Мальчик, какой во дворце милее всего господину,
Имя которого нам напоминает весну.
5 Благословенна земля, что таким осчастливлена даром!
Не предпочла бы она и Ганимеда кудрей.
О почитаемый внук Латоны, целительным зельем
Паркам внушающий прясть медленней краткую нить,
Шлет по обету свои господину любезные кудри
Твой из Латинской теперь мальчик столицы тебе;
5 Их посвящая, и диск посылает он также зеркальный,
211
Говорится о красавце Эарине, имя которого Εαρινóς (вешний, от греческого слова Εαρ или Είαρ — весна), как состоящее только из кратких слогов, не входит в стихотворные размеры Марциала. Только греки, говорит Марциал, могут произвольно менять краткие слоги на долгие. Следующие две эпиграммы посвящены тому же Зарину.
212
Ст. 1-3.