Хоть ему лепесток от розы — полог.
Там трава составляет ту же редкость.
Что и Косма листок иль перец свежий;
10 Там лежать огурец не может прямо
И змея, растянувшись, уместиться.
И червя одного-то не прокормит
Сад, где дохнет комар, ивняк поевши,
Где один лишь копает крот и пашет.
15 Ни грибу не раздаться там, ни смоквам
Рта раскрыть, ни фиалкам распуститься.
Поле мышь расхищает там, страшнее
Калидонского вепря для хозяйства;
Прокна там налетит и в лапках ниву
20 Всю в касаткино гнездышко утащит.
И стоять без серпа и без оружья
Половинному нет Приапу места.
Жатва в раковину с избытком влезет,
А в орех запечатанный — все сусло.
25 На один только слог бы обсчитался,
И хотя подарил ты, Луп, мне дачку,
Предпочел получить бы я подачку.
Гелла, сказать, почему не женюсь на тебе? Ты учена,
Ну а в любовных делах часто могу я наврать.
Мрачно латинскую речь читающий бледный завистник,
Цезаря Августа шесть резвых стихов прочитай:
«То, что с Глафирою спал Антоний, то ставит в вину мне
Фульвия, мне говоря, чтобы я с ней переспал.
5 С Фульвией мне переспать? Ну а ежели Маний попросит,
Чтобы поспал я и с ним? Нет, не такой я дурак!
«Спи или бейся со мной!» — говорит она. Да неужели
Жизнь мне дороже всего? Ну-ка, трубите поход!»
Милые книжки мои оправдаешь, уверен я, Август,
10 Ты, что умеешь и сам просто по-римски сказать.[255]
Лидия так раздалась, словно медного всадника гузно,
Точно с гремушкой своей обруча быстрого круг,
Как колесо прыгуна, сквозь какое он прыгает ловко,
Точно как старый башмак, в грязной набухший воде,
5 Точно как редкая сеть для ловли дроздов перелетных,
Точно помпеевский тент в тихий, безветренный день,
Точно браслет, что упал с руки бесстыдника хилой,
Точно левконский тюфяк, шерсть потерявший свою,
Точно штаны, что сносил бритонец бедный, и точно
10 Зоб пеликанов, каких можно в Равенне найти.
Люди болтают, что в рыбном садке сошелся я с нею;
Вряд ли: лучше сказать — с рыбным сошелся садком.
То, что ты жестким ртом белоснежного губы Галеза
Нежные трешь и лежишь ты с Ганимедом нагим,
Это (кто против?) уже чересчур! Но пусть бы ты только
Щупать похабной рукой члены у них перестал.
5 Для безбородых юнцов рука твоя много опасней,
И скороспелых мужей пальцы твои создают:
Запах козлиный пойдет, волоса, борода, к удивленью
Их матерей, и нельзя будет купаться им днем.
Полу мужскому даны от природы две части: для женщин
10 Эта, а та — для мужчин. Пользуйся частью своей.
Сила согласна на все, лишь бы стать ей моею женою,
Да не согласен никак Силу в супруги я взять.
Но приставала она, и сказал я: «В приданое дашь мне
Золотом ты миллион». Разве не скромен я был?
5 «Не обниму я тебя даже в первую ночь после брака
И никогда на постель вместе не лягу с тобой.
Буду с любовницей спать, а ты запрещать и не думай;
Я прикажу, и пошлешь ты мне служанку свою.
Я на глазах у тебя целоваться буду игриво
10 С юным слугой, все равно будет он мой или твой.
Будешь обедать со мной, на таком расстоянье, однако,
Что и одежда моя не прикоснется к твоей.
Изредка только меня поцелуешь, и то с разрешенья,
Да и не так, как жена, а как почтенная мать.
15 Если такое стерпеть ты способна и вынести можешь,
Сила, найдется такой, кто тебя замуж возьмет».
Провожая, идя домой с тобою,
Болтовню твою слушая пустую
И хваля все, что сделал и сказал ты,
Скольких я не родил, Лабулл, стихов-то!
5 Не досадно ль, коль то, что Рим читает,
Что проезжие ищут, без насмешки,
Всадник смотрит, сенатор повторяет,
Хвалит стряпчий и что бранят поэты, —
Гибнет ради тебя, Лабулл, не правда ль?
10 Кто же вынесет это? Чтоб клиентов
Жалких было твоих числом побольше,
Книг число бы моих поменьше стало?
В тридцать дней-то, пожалуй, и страницы
Я не смог написать! Бывает это,
15 Коль не хочет поэт обедать дома.
Член, блудодей чересчур и многим известный девчонкам,
Линов, — уже не стоит больше. Язык, берегись!
255
Ст. 4.