— Ну вас, — сказал Эпикур. — По-моему, он ведёт себя постыдно.
— Я же не о содержании говорю, — возразил Тимократ, — а об ораторском искусстве.
— По мне, — сказал Эпикур, — с каким бы искусством на брюхе ни ползали, всё равно противно.
Скоро они подошли к Метроону, но из задуманной сцены поздравления Диогена ничего не вышло. Старик стоял мрачный, окружённый хмурыми, учениками и горожанами.
— Что здесь происходит? — спросил Менандр.
— Изгнание Диогена, — ответил кто-то. — Полемарх предупредил, что по просьбе Антипатра казнит его за безбожие.
— Казнить — это что! — сказал Диоген, услышавший разговор. — Такое может сделать и скорпион, и кусок черепицы с крыши! Вот если бы я узнал, что наместнику мои слова безразличны, тут бы я счёл себя наказанным. Ну, надо идти. Прощай, моя бочка!
— Куда же ты? — спросил Менандр.
— Сперва в Коринф. Откуда не погонят, там и останусь.
— Мы уйдём с тобой, правда, Кратет? — сказала Гипархия и вытерла слёзы краем платья.
— Прощайте, афиняне, — обернулся Диоген к горожанам. — Время от времени власти звереют и начинают изгонять мудрецов. А вскоре оказывается, что их город из столицы мира превратился во фракийскую деревню. Помните это, земляки Антисфена.
Он повернулся и медленно пошёл к улице Шествий, опираясь на свою дубинку, ступая покрасневшими от холода ногами по комкам высохшей грязи. Ученики потянулись за ним, обогнали, окружили Диогена. Кто-то затянул песню, Эпикур узнал известные стихи Кратета.
Киники подняли головы и двинулись к Дипилонским воротам той самой дорогой, по которой несколько часов назад прошёл осмеянный Диогеном Афлий. Друзья проводили их до Академии.
Демосфен
Через пару дней Менандр предложил Эпикуру посетить один дом.
— Помнится, ты хотел побеседовать с кем-нибудь из перипатетиков по поводу пустоты. Так вот, там ты будешь иметь такую возможность.
— Мы пойдём к Аристотелю?
— Нет, к Демосфену. Но будут — Феофраст и ещё Деметрий, младший брат Гимерия. Я тебе его показывал, когда мы слушали Аристотеля. Он очень прыткий, служил помощником Ликурга, этого поклонника старины, и привёл в порядок афинские финансы. А теперь вот пришёл в Ликей и вместе с Аристотелем, а может быть, и вместо него, написал «Афинскую политою»[13]. Ещё, конечно, будет и Гимерий.
— Конечно, я не откажусь, — ответил Эпикур, — только учти, вопрос о пустоте я уже выяснил и в такой компании предпочту слушать, а не высказываться.
— Ну, это уж твоё дело, — сказал Менандр, — хотя я бы предпочёл, чтобы ты превратил этот ужин в «Пир» Платона.
Демосфен жил на удивление скромно, куда скромнее, чем Менандр. Хозяин и пятеро гостей поместились в небольшой комнате с росписью, изображавшей рождение Афины: Зевса, Гефеста с молотом и Афину в доспехах, только что появившуюся из Зевсовой головы.
Подали угощение. Деметрий, красуясь, рассуждал о гибели книг.
— Потеря хорошей книги, — говорил он, — такое же невосполнимое несчастье, как смерть человека. И это тем более обидно, что книги, в отличие от людей, способны жить вечно, если найдутся люди, которые будут их хранить и переписывать.
— Это действительно так, — поддержал ученика Феофраст, с лица которого не сходило выражение готовности слушать и понимать. — Я составляю книгу «Мнения физиков» — изложение философских учений прошлого — и уже столкнулся с этим. Многих старых книг, с которых пишут более поздние авторы, нигде нет. Например, я уже два года безуспешно пытаюсь найти знаменитое сочинение Анаксимандра, боюсь, оно утеряно, и мы уже никогда не услышим голоса великого милетца.
— Следовало бы, — сказал Деметрий, — создать на средства государства большую библиотеку, которая занималась бы собиранием книг, всех, какие только существуют. Я думаю, Ликей был бы для этого подходящей основой.
— Скорее уж Академия, — отозвался на слова брата Гимерий. — Хотя бы потому, что она основана афинянином.
13