— Ясно.
Опять загорелся свет. Сощурившиеся репортёры строчили заметки на всевозможных языках.
Стюарт заговорил снова:
— Я тщательно нанёс на карту обратный маршрут из того покоя и, через три дня после вступления в пещеру, выбрался на яркий утренний свет, моргая и пылая энтузиазмом от такого открытия. Ещё я утомился, проголодался и невероятно смердел.
— Именно так!
Это был принц Уэльский. Момент он выбрал идеально, что и доказал смех аудитории.
Слегка поморщившись, Стюарт продолжал:
— Было ясно, что первым делом следует составить полные карты катакомб. Затем, прежде, чем пытаться вскрыть само вместилище, требовалось установить лампы и сфотографировать двери, покои, гроб. Я собрал команду за шесть часов, да и то, лишь с помощью Его Королевского Высочества и только долгие годы выучки удержали меня от того, чтобы тут же открыть гроб с помощью рычага.
Когда Стюарт заговорил вновь, из зала не раздавалось ни звука.
— Мы посчитали, что лучше переправить эту колоду в лабораторию и вскрыть её в более благоприятных условиях. Видите ли, у нас не было никакого понятия, что именно или в каком виде обнаружится внутри. И, памятуя о легендах, сопровождающих подобные открытия… — помедлив, Стюарт прибавил:
— Вот старинная история, как вскрыли приписываемую Артуру и Гвиневре усыпальницу, что долгое время находилась в Гластонбери, под камнем, обозначенным «HIC JACET ARTHURUS, REX QUONDUM, REXQUE FUTURUS». Для тех из вас, чья латынь немного запылилась — это переводится как «Здесь покоится Артур, король былой и грядущий».
— Очень рад, что он перевёл это нам, — вставил Стивенс.
— Собственно, — заметил Мак, — в этом переводе малость передёрнуто. Буквально там говорится: «Здесь покоится Артур, король в прошлом и король в будущем».
Со смешком Патти поинтересовалась:
— У тебя ещё сохранилась латынь, Мак? Ты прямо сюрприз.
— Приходская школа, — ответил он. — Сестра Мария-Лусия и её знаменитая линейка. Узнай ты, сколько хлама свалено у меня в голове, удивилась бы куда больше.
Стюарт продолжал, возвысив голос над загомонившими репортёрами:
— И когда монахи открыли гробницу, пытаясь вытрясти немного монет с туристов двенадцатого века, то нашли лишь кости и, — как гласит история — прядь волос.
— Жёлтых, как золото! — неожиданно вставил принц Уэльский.
— Да. „Жёлтых, как золото“. Но, только лишь к ним притронулись, они рассыпались прахом. Sic transit Guinevere.
Прицкау громко вздохнула и страстно захлопала ресницами на Мака.
— Обожаю романтические истории.
Тот усмехнулся.
— Мы не хотели, чтобы подобная трагедия произошла и с нашей находкой, — произнёс Стюарт. — Поэтому решили всё это елико возможно аккуратно вывезти в лабораторию, устроенную нами в Годни, ближайшем городке. Можно сказать, привезли гору к Магомету.
Рука, что поднялась во втором ряду, была замечена.
— Стемпл, сэр, из «Ньюсдей». Вы имеете в виду, что реально привезли всю свою аппаратуру в Годни?
— Реально, мистер Стемпл.
Зал грохнул хохотом, услыхав пришедшее из Америки новомодное словечко.
— Мы привезли портативный рентгеновский аппарат — просвечивать кости, а, при удаче, и любые мягкие ткани, которые только найдутся. И электронный микроскоп. Всё необходимое теперь портативно. В девяностые всё стремились делать легкопереносимым, так, чтобы реальные полевые работы — «реальные» в буквальном смысле — можно было производить in situ[5]. Но, судя по анализу, существовала опасность обрушения грота. Геологическое исследование показало, что в усыпальнице каждый час появляются серьёзные трещины, вызванные современным загрязнением и радикальными переменами от осушения. Нам пришлось сразу же перебраться в более устойчивое место.
Принц оживлённо закивал.
— Почему мы так спешно действовали, стоило мне только выбраться из пещеры — потому что Его Королевское Высочество тоже оказался в той местности, возглавив протест против программы осушения. Мы договорились встретиться за обедом, который я пропустил, заплутав в пещерах. Первоначальное раздражение принца из-за моего опоздания сменилось тревогой, когда меня не сумели отыскать. Когда через несколько дней я выбрался, то угодил в руки собранной им спасательной группы. Это принц в рекордно короткий срок выхлопотал нам и место в Годни, и оборудование.
Доктор Стюарт кивнул принцу, который во время дифирамбов демонстрировал милостивую королевскую улыбку, усвоенную ещё у материнской груди.
— Теперь я подытожу открытое нами при помощи рентгеновского аппарата и микроскопа. Если возникнут дополнительные технические вопросы, я буду в вашем распоряжении всю эту неделю: либо сразу по окончании конференции, либо в лаборатории Годни.