Серый парень со сломанной ногой упал на пол и сдавленно выругался. Это решило его судьбу. Безглазый Равиль мгновенно среагировал на звук, руки его обхватили череп спасителя Дана, резко дернули — и одним трупом в лаборатории стало больше.
Данила пятился, отползая на заднице, пока не уткнулся в офисное кресло, что стояло у стола с компьютером, — травмированная шея взорвалась вспышкой боли. Дальше отступать было некуда. А значит, надо подняться и достойно принять смерть, как подобает настоящему человеку, а не кукле, ведомой слизнем.
— Кукла ты, Равиль! — Дан зло сплюнул кровь. — На ниточках кукла!
Павел Сташев все еще дергался в кресле, пытаясь освободиться.
Равиль приближался. Из правого глаза торчали осколки линзы. Он постоянно давал запросы в сеть, а Дан отсекал их по мере сил. Ментальная мощь Равиля казалась несокрушимой, но и Дан был уже не тем восторженным мальчиком, каким он покинул Спасскую башню. Ему даже удалось на миг сбить Равиля с толку — тот, потеряв его из виду, застыл на месте.
А потом Равиль таки смял защиту Дана.
— Вот и всё.
Между ними оставалась пара метров.
Но Дан не собирался сдаваться, он глушил, как мог, всё, что Равиль черпал из сети, все отправляемые им запросы, все его пакеты данных. И ему таки удалось обставить появление Мариши с РПК в руках как полнейший сюрприз для вольника.
— Ах ты тварь! — Мисс Петрушевич выплеснула всю свою неприязнь к Равилю знатным пинком ему под зад. Знатным — то есть сильным, натренированным в спортзале Училища маэ-гэри-кэкоми.[3]
Равиль потерял равновесие. Наклонившись, он быстро шагнул по инерции вперед, едва не наступив на Дана, — и врезался головой в монитор на столе, пробил черепом экран. Что-то там замкнуло, свет в лаборатории замерцал, Равиль выпрямился с надетым на голову монитором, выдернув провода из сети и разъемов системного блока. Руки его медленно поднялись, обхватили монитор. Дану, который резво отполз от стола, показалось даже, что сейчас вольник снимет с себя монитор, словно рыцарь — шлем, и таки покажет доставщикам кузькину мать.
Но силы оставили Равиля, он упал на стол и затих.
Морщась от боли, Дан поднялся.
— Наконец-то от этого гада избавились. Он мне сразу не понравился. — Повесив пулемет на плечо, Мариша подошла к Даниле. — Все будет хорошо? — Голос ее дрогнул.
— Конечно, все будет хорошо, — заверил Дан, обняв девушку.
И про себя добавил: «Хотелось бы, чтоб было».
Лежа на полу, Гурбан пришел в себя раньше, чем Фаза, а то повторной схватки было бы не избежать. И все потому, что Павел Сташев — вот и познакомились — вколол ему лошадиную дозу стимулятора. Но главное — Гурбан был свободен, его никто не потрудился связать вновь!
— Я еще с тобой обязательно разберусь, — пообещал он склонившемуся над ним ученому в белом халате, седому, как лунь.
Тот серьезно кивнул — мол, да, вы имеете на это право, но, пожалуйста, после того как мы покончим со слизнями.
— Заметано. — Гурбан все равно еще не пришел в себя окончательно. — Обещаю, ты будешь умирать долго и мучительно.
Стимулятор подействовал удивительно быстро и эффективно. Вместе со Сташевым они связывали Фазу и Ксю, которыми до сих пор никто не удосужился заняться — и напрасно, очнулись бы раньше, опять их «спать» укладывай, возись с этими зомбаками.
— Здравствуй, Гурбан. Как ты? Вижу, лучше уже. Парень твой молодой, не знаю, как зовут, погиб. — Под ручку с брюнеткой явился Дан. На шее у него красовалась шина из проволоки, картона, ваты и бинтов. На вопросительный взгляд Гурбана он ответил: — Батя сказал, ротационный подвывих. До свадьбы заживет, а пока что вот в корсете походить надо.
Мариша, дочь советника Петрушевича, недобро зыркнула на чистильщика из-за спины Данилы. На плече у нее висел РПК, она придерживала его одной рукой — если что, в любой момент готова была всадить очередь в Гурбана.
— Серега Мясник его зовут… звали… — Чистильщик сразу понял, о ком речь. — Ну и что я теперь Вилену скажу при встрече?.. Теперь хоть вообще в Туле не показывайся…
Данила присел рядом с Гурбаном, которому откровенно не здоровилось — он еще после взрыва не пришел в себя, а схватка с Фазой его окончательно добила, и хоть стимулятор вернул его к жизни, на чудо полнейшего исцеления он был не способен.
— Что-то неважно выглядишь, Гурбан.