Не приходится сомневаться в том, что некоторые мотивы могли проникнуть в сербский эпос из венецианской Далмации и Дубровника, а также -Заносились через Константинополь на Балканы с Востока, но Халанский в конце прошлого века слишком поспешно сближал роман о Бове с «Женитьбой короля Вукашина». В «Бове» неверная жена Меретриса выдает с головой своего мужа.
Эта тема с еще большей сюжетной близостью находится не только в франко-итальянских и славянских, но и в грузинских преданиях. Грузинское сказание повествует о царе Вахтанге, который пал жертвой измены своей жены. Мусульманский царь обещал жениться на ней после смерти противника. Однако когда Вахтанг погиб на охоте, чужеземный царь приказал привязать жену-изменницу к хвосту коня, приговаривая: «Если ты не смогла оценить такого героя и прославленного мужа, как же меня оценишь» 25. Ср. с сербской песней:
Тут король Вукашин молвил слово:
«Горе мне, клянусь я вышним богом!
Видосава, ну и потаскуха!
Коль такого предала юнака —
Нет на свете равного Момчиле —
То меня предаст, наверно, завтра!»
Верных слуг Вукашин призывает.
Схватывают суку Видосаву,
Привязали к хвостам лошадиным,
Гонят слуги коней по нагоркям.
Растерзали кони Видосаву.
(«Женитьба короля Вукашина», 281—291)
Не приходится сомневаться в том, что расправляться с «Меретрисами» 'подобным образом было некогда распространенным и освященным веками обычаем, и что дело идет не о влиянии французского или грузии--ского предания на сербское.
В той же сербской песне говорится о крылатом коне Ябучиле, который носит своего хозяина, воеводу Момчилу, над герцеговинскими горами. Видосава опалила крылья волшебного коня, чтобы погубить своего мужа. Этот мотив — как можно с достаточной вероятностью предположить — заимствован с Востока. Известно, “что он распространен от Якутии до Боснии. Ср. поверья о крылатом коне (тулпаре) в среднеазиатском эпосе 26.
Поэтому следует обращать особое внимание на типологическое сходство, которое позволяет раскрыть общее в жизни разных народов, обусловленное самой закономерностью их развития.
Буку Караджичу удалось записать лишь немного песен, относящихся к битве на Косовом поле. Центральное место в этих записях занимают ■отрывки («Фрагменты»), которые исполнял Стефан Караджич, отец
Вука 27. Из пяти фрагментов первый говорит о походе царя Мурата на Сербию. Второй, самый краткий и самый известный, содержит заклятие Лазаря, обращенное ко всем сербам, угрожавшее бесплодием тому, кто не выйдет на бой. Более чем вероятно, что этот отрывок взят Буком из песни «Стефан Мусич» (где текст полнее). Третий отрывок повествует о пире Лазаря в Крушевце перед битвой. На пиру Лазарь обращается к Милошу Обиличу:
«И сегодня за твое здоровье,
Милош Обилия, хочу я выпить:
Будь здоров и верный и неверный!
Прежде верный, а потом неверный!
Утром мне на Косове изменишь,
Убежишь к турецкому султану.
Будь здоров и за здоровье выпей,
Пей вино из чаши золоченой».
(«Княжий ужин», 29—36, пер. А. Ахматовой)
На это приветствие князя Милош отвечает, что он не изменник и завтра погибнет за христову веру. Не он, а Вук Бранкович —предатель. Милош клянется, что на следующий день он убьет турецкого царя и, если останется жив, жестоко покарает Вука Бранковича, Четвертый «фрагмент» повествует о том, как Милош Обилич расспрашивает о вражеской силе своего побратима Ивана Косанчича, который в течение пятнадцати дней как лазутчик осматривал турецкий лагерь:
«Я брожу по вражескому стану,
Не нашел я ни конца ни края:
От Мрамора до песков Явора,
От Явора, брат мой, до Сазлии,
От Сазлии до Чемер-Чуприи,
От Чуприи до Звечана-града,
От Звечана, брат мой, до Чечана,
От Чечана до вершины горной —
Все покрылось войском басурманским...»
(13—21; пер. А. Ахматовой)
Известно, что это перечисление географических названий Косовсой области, придающее повествованию местный колорит, Вук вставил из песни «Банович Страхиня», исполненной старцем Милией, родом из Кола-шина 28. Милии, конечно, были ведомы пути и перепутья Косова и Старой Сербии.
Милош просит Ивана Косанчича указать ему, где стоит шатер царя Мурата. Косанчич замечает весьма резонно:
28
«диной поэмы «Лазарица». Имитаторы и фальсификаторы XIX в. создали несколько таких «Лазариц», не имевших успеха.