Петербургский футуролог Сергей Переслегин на вопрос об угрозе потери зауральских территорий России ответил: «Угроза потери территории совершенная реальна. От Урала и до Иркутска живут всего 12 миллионов человек. Понятно, что при такой плотности населения неизбежно мы потеряем эти территории. У нас нет населения для того, чтобы эти территории окультурить»[712].
«…Семимиллионное население Дальнего Востока выглядит ничтожным в сравнении с сотнями миллионов граждан Китая, проживающих на сопредельных территориях»[713].
Что Кремль сделал, чтобы противостоять почти неизбежным попыткам Китая взять под контроль наши земли? Тем более, что сами жители азиатской части страны (особенно Дальнего Востока) невольно вынуждены приноравливаться к наличию (с одной стороны) под боком выгодного для них Китая, и (с другой стороны) где-то далеко находящейся Москвы, которая жиреет на сырье, добываемом с территории их проживания.
Давайте уж прямо говорить: азиатская часть России безбожно эксплуатируется. А подавляющее большинство живущего там населения не получает нечего от этого грабежа природы.
Вспомним недавнее прошлое. «…В советские времена наши города в Приморье и Приамурье не процветали, но все же они были значительно более развиты, чем редкие и бедные поселения на китайской стороне. С того времени наши города пришли в упадок и обезлюдели, а китайские поселения превратились в города с населением в десятки и сотни тысяч человек, с развитой промышленностью, гостиницами, ресторанами и торговыми центрами. И возникли они на переработке того сырья, которое российские бизнесмены во все более возрастающих количествах вывозят (в значительной части — контрабандно) в Китай. А поток китайских продовольственных и потребительских промышленных товаров завоевывает все большую долю российского внутреннего рынка»[714].
Стоят напротив друг друга два города на разных берегах Амура, на китайском — Хэйхэ, на российском — Благовещенск. «Российский Благовещенск и китайский Хэйхэ с высоты птичьего полета напоминают один населенный пункт, разделенный рекой шириной 800 метров»[715].
Валерий Поздняков писал: «Поток людей, возвращающихся из Хэйхэ в Благовещенск, состоит в основном из «кирпичей», снабжающих населенные пункты Приамурья китайскими товарами. Некоторые из них цочуют в гостинице, другие уже через 2–3 часа после прохода через границу, загруженные китайскими товарами «под завязку», устремляются обратно. Благо, что после прохода таможни и ехать-то никуда не надо: в какой-то сотне метров от нее возвышается огромное здание супермаркета. Над входом надпись: «Международный торговый комплекс на О. Большой Хэйхэ. КНР». Международный — это для русских, так как никаких иностранцев, кроме наших лихорадочно загружающихся товарами «кирпичей», я там не видел…Многие из «кирпичей» перевозят не для себя, а для китайцев»[716].
В 2004 году было официально признано, что «серый» импорт из Китая колоссален. «По скандальной статистике, «открытой» таможенниками, ежегодно из Китая ввозилось товаров в три раза больше, чем оттуда вывозилось, по официальным китайским данным. Расхождение объяснялось просто — львиная часть товарооборота не учитывалась, переправлялась контрабандой. Стоимость товаров при ввозе в Россию занижалась в сотни, а то и в тысячи раз»[717].
«Как никогда тесны отношения между Амурской областью и сопредельной провинцией Китая, — писали в российских СМИ. — Вот и придумали в Поднебесной внедрять в стране все русское. Например, в г. Янцзи решили открыть российскую этнографическую улицу с русскими ресторанами, сувенирными магазинами и лавками. Большой спрос на русских поваров, мастеров декоративного искусства, вообще на русских умельцев… Сейчас растет количество международных автобусных маршрутов, увеличивается поток туристов в обе стороны»[718].
Казалось бы, хорошо все это и для русских, и для китайцев. Правда, одновременно хорошо и для постепенного отрыва дальневосточных регионов от России и привязки их к Китаю. Постепенно и медленно, но верно это и происходит. А раз постепенно, то не всегда заметно.
А когда прозреют русские дураки, будет уже поздно. А так дуракам и надо, могли бы понять, что Амурская область, как и весь Дальний Восток, прежде всего, должен чувствовать свою связи с Москвой, а потом уже, во-вторую очередь (а может быть, даже в третью), с Китаем или еще с какой другой заграницей.