Эрек с турнира возвратился,
К Артуру он тотчас явился
Учтиво короля просить
Его с супругой отпустить.
И начал речь свою, конечно,
Он с благодарности сердечной
За милость добрую, за честь,
За все, чего не перечесть.
Но хочет он в стране родной
Пожить с любимою женой.
Не медлит государь с ответом:
Не может быть отказа в этом,
Хотя и жаль расстаться с ним.
И просит, чтоб вернулся к ним
Эрек любезный поскорей,
Ведь нету при дворе храбрей
И благородней никого,
Пожалуй, – кроме одного:
Племянника его Говена, –
Тому, конечно, нет замены.
За ним же первый человек
Для короля – всегда Эрек.
И вот с Артуром распростясь,
Эрек жене велит тотчас
Собраться в путь. И с ним идет,
Чтоб оказать ему почет
Достойных рыцарей отряд:
Их будет, конных, шестьдесят.
Готовясь ехать поутру,
Он не явился ко двору,
Но с королевою простился,
Баронам славным поклонился,
Их всех препоручая богу,
И ранним утром в путь-дорогу
Пустился от ворот дворца,
Подав Эниде жеребца,
Что ей подарен был сестрой,
Вскочил в седло пред всей толпой.
Со свитой ехал он немалой:
Сто сорок набралось, пожалуй,
Со слугами. Их путь вился
По склонам гор, и сквозь леса,
В полях, и по речным долинам,
И был тот путь довольно длинным;
На пятый день, к его концу,
Эрек является к отцу
В Карнант[71], его цветущий град,
Что всяческим добром богат:
Леса, прозрачных рек извивы,
И виноградники, и нивы,
И пышные сады, и там
Немало рыцарей и дам,
Веселых и лихих юнцов,
И клириков, святых отцов,
На милостыню тороватых,
Немало горожан богатых
И юных дев, милей всего,
И в замке том и близ него.
В пути из рыцарей своих
Эрек вперед послал двоих.
Едва король о нем узнал,
Он сразу рыцарей созвал,
Священников, девиц и дам,
Трубить велел он трубачам,
Украсить все дома коврами,
И разноцветными шелками,
Чтоб сына встретил стольный град,
Одетый в праздничный наряд.
И сам он выехал верхом.
Ученых клириков при нем
Там было семьдесят и боле
В плащах с опушкою собольей,
Пятьсот дворян на вороных
Конях, на серых, на гнедых.
А дам, девиц и горожан
Встречал Эрека целый стан.
Так быстро кони их скакали,
Что вмиг друг друга увидали
Эрек и Лак, сын и отец,
Вот спешились и наконец
Друг друга долго обнимают
Целуют, словно и не знают,
Как с места им теперь сойти,
Где повстречались их пути.
Все ждут, но вот король очнулся,
Оставив сына, повернулся
Он к новой дочери своей,
И кто из них ему милей
Сам не поймет, Эниду с сыном
В объятьи сочетав едином.
Все в замок радостно спешат.
Навстречу им поют, гудят
Колокола церквей святых,
Усыпаны в честь молодых
Цветами улицы, и мятой,
И зеленью, дома богато
Украшены: ковры, атлас,
Шелк – наслаждение для глаз.
Со всех сторон сюда идет
В великой радости народ, –
И старики и молодежь:
Им всем, конечно, невтерпеж
Увидеть юного сеньора,
Эрек с женой идут к собору.
Собрался у дверей святых
Весь клир с почетом встретить их.
Пред алтарем в дыму кадил
Эрек колена преклонил[72].
В придел, Марии посвященный,
Эниду привели бароны.
Пред статуей она склонилась,
Пречистой деве помолилась
И, строго правила блюдя,
Назад немножко отойдя,
Перекрестилась под конец.
Все переходят во дворец,
И там веселье наступает.
Эрек подарки получает:
От горожан – скакун лихой.
Тот дарит кубок золотой,
Тот сокола подносит, тот
Коня испанского ведет,
Один – красавца-пса борзого,
Легавый кобель – от другого,
От тех – красивый ястребок,
Парадный для копья значок,
От этих – щит, и шлем, и меч.
Да, никогда подобных встреч
От подданного, от вассала
Другим сеньорам не бывало,
Но не было и человека,
Который больше, чем Эрека,
Не славил бы его жену,
И не за красоту одну –
В ней чуют сердце золотое.
Вот в праздничном она покое
Сидит на шелковой подушке,
И с нею – новые подружки.
Но как алмаз мы не сравним
По блеску с камешком простым,
Как лютик с розой не сравнится,
Так в целом мире ни девицы
Ни юной дамы не найти,
Чтоб ей Эниду превзойти,
Где ни ищи по всей вселенной;
Такой прелестной неизменно
И ласковой была она,
Мила в беседе и умна,
Добра душой и в обхожденьи,
При всех стараньях и уменьи
Никто б не обнаружил в ней
Ни мыслей злых, ни злых затей,
И так воспитана была,
Что ни одна бы не могла
Из дам похвастаться такой
И щедростью и прямотой.
Эниду каждый почитал,
Счастливым тот себя считал,
Кто мог ей услужить с любовью,
И не было о ней злословья –
Ведь пищи для злословья нет:
Не видывал весь белый свет
Жены столь честной и примерной.
Такой любовью нежной, верной,
Эрек жену свою любил,
Что об оружьи позабыл.
Да и турниры не нужны
Тому, кто для своей жены
И рыцарь и поклонник страстный,
И были в эти дни так властны
Все радости любви над ним,
Что стал он в них неутомим.
Товарищи его корили
Промеж себя так говорили,
Что в страсти меру надо знать:
Он за полдень привык вставать
С кровати, где лежал с Энидой, –
Казалось это им обидой.
Жену он редко оставлял,
Но как и прежде одарял
Оружьем, платьем и деньгами,
И резвыми снабжал конями
Он добрых рыцарей своих,
Достойно отправляя их
На все турниры, чтоб доспех
На них был лучше, чем у всех
Участников потешных дел.
И, щедрый, денег не жалел.
вернуться
71
вернуться
72