Вот к замку движется отряд,
Проходит мост и палисад[90].
К нему толпа простого люда
Бежит навстречу отовсюду.
С Эрека все не сводят глаз
И все уверены сейчас,
Что, величавый и державный,
Он здесь, конечно, самый главный.
Дивится каждый на него:
Кто он, и прибыл для чего –
С великим жаром обсуждают,
Девицы пляску прекращают,
Молчат и крестятся порой,
Его любуясь красотой,
Им не до игр и не до пенья:
В глазах их – жалость и смятенье.
Одна другой шепнет: «Ах, горе!
Ведь рыцарь думает, что вскоре
Добудет «радость для двора»,
Но злая для него пора
Сейчас придет: никто доселе
Из тех, кто этого хотели,
Себя успехом не прославил,
Но каждый голову оставил
На месте том». Ему ж они
Вслух говорят: «Господь храни
Тебя, прекрасного такого,
В час роковой от горя злого.
Боимся мы: беда не минет,
Краса твоя назавтра сгинет,
И гибель ждет тебя лихая,
Когда господня длань святая
Тебе спасенья не пошлет».
Эрек все слышит, что народ
О нем у замка говорит.
Людей же добрых там стоит
Не меньше тысяч двух, но он,
Ничьей молвою не смущен,
Все дальше едет, им на диво,
И всех приветствует учтиво.
И все Эреку отвечают,
И горько многие страдают
Сильней Эрека самого,
Тревожась нынче за него.
Осанкой, мужеством своим,
Лицом – он так по нраву им,
Что жалостью сердца полны
И все к нему устремлены.
Узнали рыцари и дамы
И сам король: подходит прямо
К хоромам замковым Эврена
Отряд Эрека; несомненно,
По виду всадников, что их
Ведущий – из людей больших.
Король Эврен идет к воротам
Гостей своих принять с почетом.
«Привет и господам, и свите,
Добро пожаловать! Сходите
С коней своих. Я очень рад».
Десятки слуг уже спешат
Принять и увести коней.
Король Эврен среди гостей
Эниду сразу же увидел,
Как рыцарь, даму не обидел:
Он сам поспешно к ней идет,
За ручку белую берет,
С седла спуститься помогает
И в замок с честью провожает,
Во всем стараясь угодить.
Он знал, как даме услужить,
Не помышляя о худом.
Велел он покурить дымком
Душистой мирры и алоэ
В ей предназначенном покое.
Все прославляют короля,
За вежество его хваля.
Рука в руке Эрек с женой
Идут в надушенный покой.
Описывать не стану вам
Ни живописи по стенам,
Ни шелковых завес; конечно,
Нельзя растрачивать беспечно
Мне время наше. Ибо тот,
Кто к цели по прямой идет,
Всегда успешно обгоняет,
Того, кто медлит и плутает.
Король зовет гостей за стол,
Ведь час положенный пришел
Не медля за еду садиться.
Нам тоже медлить не годится,
Рассказ мы дальше поведем.
Всего хватает за столом –
Плодов и птицы, и дичины,
Различных вин полны кувшины,
Но лучше, чем вино и яства,
Застолья радостное братство,
Всего и слаще и вкусней
Веселье взоров и речей!
Король на славу угощал,
Но вот Эрек уж перестал
И есть и пить. Средь пированья
Все то же жгло его желанье:
Никак Эрек не мог забыть,
Что «радость» должен он добыть.
В нем эта мысль все крепче бродит,
И с королем он речь заводит:
«Пора мне, государь, сказать
То, что не в силах я скрывать,
Признаться без смущенья в том,
Зачем я в ваш стремился дом,
Открыться мне пришла пора:
Хочу я «радость для двора».
Что б это ни было – молю,
Коль то возможно королю,
Помочь мне «радость» получить».
Король в ответ ему: «Шутить,
Мой друг, не стоит с этим делом,
Ведь от него и самым смелым
Лишь мука смертная досталась,
И вам недолго жить осталось,
Когда, чтоб тут спастись от бед,
Вы мой не примете совет.
Но, если мудрым быть хотите,
О страшном деле не просите,
В котором, милый друг, поверьте –
Ничто не ждет вас, кроме смерти.
О нем бы лучше помолчать.
Разумным не смогу признать
Того, кто не поверит мне.
А сам поверю я вполне
И славе вашей и делам,
Но только б не увидеть нам,
Что в муке вы, в беде крутой, –
Навек утрачу я покой.
Здесь было доблестных немало, –
Всех пораженье ожидало,
Кто этой «радости» искал,
Ни одного не миновал
Погибельный жестокий рок.
До завтра вам недолог срок,
вернуться
90