Эрек и Энида. Клижес

Служить я буду безупречно.
Амур, на хитрости горазд,
Урок мне добрый преподаст.
Былая гордость бесполезна
Со всеми буду я любезна,
Когда велит мой господин,[137]
Хоть по душе мне лишь один.
Велит Амур во всех влюбиться?
Нет, это значит с толку сбиться.
Всех одинаково любить
Амура значит оскорбить.
Он мне такое дал прозванье,
Чтобы внушить мне упованье,
Которым помыслы живут.
Недаром, знать, меня зовут
Золотокудрою Любовью;
На зло людскому суесловью
Любовью надлежит мне быть,
И невозможно не любить.
Самой судьбою многомудрой
Я названа Золотокудрой,
И мне на это грех роптать.
Прозванью моему блистать!
Оно как будто не простое:
Сияние в нем золотое.
По имени зовут меня,
Любовь и золото маня.
Так мне сопутствует, блистая,
Любовь, но только не простая;
Мне повторяют вновь и вновь,
Что золото мое — любовь!
Невиданная позолота!
Где слава, там всегда забота.
Амур меня позолотил.
Любви обрек и посвятил,
Меня сподобил дарованья,
И чтобы моего призванья
Пренебреженьем не сгубить,
Мне полагается любить.
Любить? Кого? Вопрос уместный!
Того, кого велит Прелестный!
Вовек другим я не пленюсь.
Но как я с милым объяснюсь?
Когда я сердца не открою,
Как он узнает, что со мною?
Неужто мне заговорить,
Чтобы любовь мою открыть?
Заговорить? А где стыдливость?
Столь непристойная болтливость
Для всякой женщины — позор.
Какой бы на себя укор
Я навлекла, проговорившись,
Безумной страсти покорившись,
Как полоумная, в бреду,
Приговоренная к стыду!
Нет, лучше мне молчать, как видно,
Мне признаваться первой стыдно,
И совесть у меня чиста,
Покуда замкнуты уста.
Самой в любви признаться — низость!
В любви дороже стоит близость.
Себя не следует ронять.
Но как тогда ему понять
То, что, по-моему, понятно?
И впредь скорбеть мне, вероятно,
И в сокрушеньи молча ждать,
Когда загадку разгадать
Он без подсказки ухитрится
И заприметить умудрится
То, что влюбленный сам готов
Усвоить без обиняков.
Что это я сказала сдуру?
Не просто угодить Амуру,
Который требует заслуг,
Тогда как слово — праздный звук.
Сама теперь я убедилась,
Как мне наука пригодилась.
Любви дичилась я сперва,
Не помогали мне слова,
И я научена расплатой.
Скоту рабочему оратай
Не позволяет отдыхать.
Вот каково быкам пахать!
Сомнение меня пугает:
А вдруг он мной пренебрегает?
Боюсь напрасного труда!
Я в море сеяла тогда,
Хоть каждый знает превосходно,
Что море, как зола, бесплодно.
Подать бы мне ему намек,
Чтоб догадаться милый мог,
О ком грущу, о ком гадаю
И почему я так страдаю.
Я, безрассудная, скорблю
Лишь потому, что я люблю,
Пускай любимым не любима,
Любовью все-таки томима».
Скорбит она, как он скорбит.
Приняв невозмутимый вид,
Ведут игру одну и ту же.
Им плохо днем, им ночью хуже.
Молчать влюбленным тяжело,
А время неприметно шло,
И вскоре лето миновало.
Едва отпраздновав начало,
Воздав едва Бретани честь,
Принес октябрь дурную весть
Из Лондона и Кентербери,
Необозримые потери
Всем верноподданным суля,
Весьма встревожив короля.
Поведал государю вестник,
Что изменил ему наместник,
Что, собираясь воевать,
Он поспешил войска созвать
И в Лондоне обосноваться,
Отнюдь не думая сдаваться.