Все в городе скорбят безмерно,
А в это время из Салерно
Явились трое лекарей,[164]
Которых не было мудрей;
В Константинополь заявились,
Всеобщей скорби подивились,
Спросив, что значит скорбный стон,
Несущийся со всех сторон.
Зачем рыдают все в печали?
Врачам приезжим отвечали:
«Вам неизвестно, господа,
Что посетила нас беда?
Вам горе наше неизвестно?
Заплакать впору повсеместно.
Кто удержался бы от слез?
Утрату целый мир понес.
Где вы доселе обретались,
В каких пустынях вы скитались?
Весь город горестью томим.
От вас мы правды не таим,
Печаль свою разделим с вами.
Так мы поделимся слезами.
Вы знаете, как смерть сильна?
Смерть ненасытная вольна
Нас грешных грабить беспощадно,
Себе присваивая жадно
Нам дорогую красоту,
Нас повергая в нищету.
Бог осветил предел наш тесный,
Бог даровал нам свет небесный,
Однако смерть сильнее нас,
И неизбежен смертный час.
Смерть самых лучших убивает,
Красою в миг овладевает
И ненаглядных не щадит.
Смерть миру целому вредит,
Телами бренными владея.
Смерть хуже всякого злодея.
Добыча смерти — красота,
Любезность, юность, чистота,
Благоразумие, здоровье.
Что смерти наше прекословье!
Утрата слишком тяжела.
Смерть беспощадная пришла,
Отняв у нас императрицу.
Осиротила всю столицу,
Застав беспомощных врасплох».
«На город гневается бог, —
Врачи в ответ. — Вы прогадали.
Когда бы мы не запоздали,
Была бы вправду смерть сильна,
Конечно, если бы она
При нас добычу захватила».
«Императрица запретила
Осматривать себя врачам,
Пришлось бы отступиться вам.
Врачами госпожа гнушалась,
Врачам входить не разрешалось,
Не то что приближаться к ней.
У нас достаточно врачей,
Но такова была препона».
Приезжий вспомнил Соломона,
Который был притворством жен
Неоднократно поражен.[165]
Обман врачи подозревают.
Все трое втайне уповают
На незаслуженный успех,
Стараясь избежать помех.
Обман разоблачить уместно.
Кто скажет, это, мол, нечестно?
И в императорский дворец
Явились трое, наконец,
Все три врача стоят у гроба,
И каждый лекарь смотрит в оба.
Никто не крикнул: «Стой, не тронь!»
Скользнула прямо в гроб ладонь,
Ощупав мертвую поспешно.
Все голосили безутешно.
Искусный врач не оплошал,
Никто врачу не помешал.
Он обнаружил душу в теле.
Невозмутимый, как доселе,
Всеобщий прерывая плач,
При всех сказал старейший врач:
«Ты плачешь, государь, напрасно.
Я вижу совершенно ясно:
Императрица не мертва.
Ты выслушай мои слова!
Когда не будешь ты утешен,
Пусть буду я потом повешен».
Ответил император сам,
Что предоставит все врачам;
Свое искусство, мол, явите,
Императрицу оживите,
А если врач болтает вздор,
Повешен будет врач, как вор;
Обманщики достойны казни.
Врач отвечает без боязни:
«Не грех повесить болтуна.
Всем пустомелям грош цена.
Казнить нас, впрочем, погодите,
Дворец пока освободите,
Здесь делать нечего другим,
Мы даму осмотреть хотим.
Со мною будут эти двое,
Оставьте нас пока в покое,
Я всех прошу покинуть зал».
Клижес на это возражал,
Жан возражает и Фессала,
Но всем уйти велят из зала.
Так можно делу повредить
И подозренья возбудить;
Перечили не слишком шумно
И, замолчав благоразумно,
С другими вместе вышли вон,
Не дожидаясь похорон,
Тревоги не давая воли.
Скорее саван распороли
Нетерпеливые врачи,
Усердные, как палачи.
Фениссу обнажив насильно,
Сказали медики умильно:
«Вы нас не бойтесь, госпожа,
Своею жизнью дорожа.
К чему докучные покровы?
Мы знаем, вы вполне здоровы,
И вы достаточно умны.
Договориться мы должны.
Вы нам доверьтесь под секретом,
И мы поможем вам советом;
Три лучших медика не прочь
Такой красавице помочь.
Забудьте ложную тревогу,
Нас призовите на подмогу.
Подмога наша не вредит.
Вас в этом быстро убедит
Само врачебное искусство,
Которое приводит в чувство.
Вам слишком рано помирать».
Ее хотели разыграть:
Что если сдуру соблазнится,
Врачам коварным подчинится
И что-нибудь произнесет,
Но был ошибочным расчет;
Пропали даром все приманки,
Как будто бренные останки
В гробу, действительно, лежат,
Ресницы даже не дрожат.
Врачам лукавить надоело.
Из гроба выбросили тело
И начинают истязать,
Грозятся даму растерзать;
Пинали, в бешенстве стегали
И неподвижную пугали,
Велели больше не дурить,
А честь по чести говорить,
Иначе, дескать, искалечим:
«Мы, госпожа, не только лечим.
Вы живы, тут сомнений нет.
Даем вам дружеский совет:
Оставьте тщетное притворство,
Не помогает вам упорство;
Мы говорим в последний раз:
Доверьтесь нам, не бойтесь нас,
Иначе будет очень больно.
Побаловались — и довольно.
Врачей не нужно раздражать.
Их подобает уважать».
Так беззащитную пытали,
Ремнями длинными хлестали,
Ей кожу нежную порвав,
Ей спину исполосовав,
И окровавленное тело
В безлюдном зале заалело.
вернуться
164
вернуться
165