– Так что, – улыбнулся Пуаро, – вы не разделяете его версию, что она писала их и потом забывала о том, что делала это?
– Нет, не разделяю. Я не отверг эту мысль в его присутствии: не очень-то скажешь мужчине, который только что потерял нежно любимую жену, что она, эта его жена, бессовестно выпячивала свою личность и чуть не свела его с ума своим страстным стремлением удовлетворить свою потребность к драматизации обстановки. Собственно говоря, любому мужу говорить правду о его жене – неосмотрительно! Забавно, но это так, я могу большинству женщин доверить правду об их мужьях. Женщина может спокойно услышать, что ее муж дрянь, мошенник, наркоман, неисправимый лгун и вообще – свинья. Она и глазом не моргнет и ни в малейшей степени не уменьшит свою привязанность к этому животному. Женщины – удивительные реалистки.
– Откровенно, доктор, каково все же ваше окончательное мнение о миссис Лейднер?
Доктор Райлли откинулся на стуле и медленно выпустил из трубки клубы дыма.
– Откровенно... Знаете, трудно сказать! Я не так уж хорошо ее знал. Да, она была очаровательна, и весьма. Умна, отзывчива... Что еще? У нее не было никаких, в обычном понятии, неприятных недостатков. Она не была ни чересчур чувственной, ни ленивой, ни даже особенно тщеславной. Она была, как я всегда считал (но у меня нет доказательств), искусной лгуньей. Чего я не знаю (и что бы я хотел знать), это – лгала ли она себе или только другим людям. Я лично неравнодушен к лгуньям. Женщина, которая не лжет, – женщина без воображения и без чувств. Я не думаю, что она на самом деле «охотилась за мужчинами», – это у нее было просто спортивное увлечение поражать их «стрелами из своего лука». Если вы поговорите с моей дочерью насчет...
– Мы уже имели удовольствие, – слегка улыбнувшись, сказал Пуаро.
– Хм, – сказал доктор Райлли. – Она не теряет времени даром. Могу себе представить, как она напустилась на свою «любимицу»! Нынешнее поколение не испытывает особых чувств к мертвецам! Жаль, что все молодые люди так самодовольны! Они осуждают «старую мораль», а потом устанавливают свой собственный, гораздо более жесткий кодекс. Если бы у миссис Лейднер было с полдюжины романов, Шейла, вероятно, одобрила бы ее за то, что она «живет полной жизнью» или «повинуется инстинкту крови». Чего она не видела, так это того, что миссис Лейднер действовала в соответствии со своим типом. Кошка повинуется инстинкту крови, когда играет с мышкой! Вот так это и происходит. Мужчины не маленькие мальчики, которых надо спасать или защищать. Им приходится сталкиваться и с женщинами-кошками, и с преданными спаниелями, и с обожающими женщинами – «твоя до гроба», и со сварливыми, тут же берущими под башмак женщинами-птицами, и со всеми, со всеми остальными! Жизнь – это битва, а не пикник! Хотел бы я видеть, как Шейла перестанет задирать нос и признает, что ненавидела миссис Лейднер по добрым старым бескомпромиссным личным мотивам. Шейла, пожалуй, единственная молодая девушка в наших местах, и, естественно, она предполагает, что именно она должна распоряжаться всеми двуногими в штанах. Естественно, ее раздражает, если появляется женщина, по ее представлениям, среднего возраста и уже второй раз замужем – появляется и наносит ей поражение на ее собственной территории. Шейла славная девочка, здоровая, рассудительная, неплохо выглядит и привлекательна для противоположного пола, как и должно быть. Но миссис Лейднер в этом смысле была чем-то из ряда вон выходящим. Она обладала именно той губительной магией, которая причиняет такой вред. Она была своего рода La Belle Dame sans Merci.
Я подпрыгнула на стуле. Какое совпадение, что он говорит это!
– Ваша дочь, – не сдержалась я, – она, может быть, испытывает tendresse[94] к одному из этих молодых людей?
– Нет, я этого не думаю. За моей дочерью увиваются Эммотт и Коулман. Думаю, что по-настоящему ни тот ни другой ее не интересует. Кроме того, есть пара молодых летчиков. Сейчас, по-моему, она никого не отталкивает. Нет, я думаю, то, что зрелый возраст посмел одержать верх над юностью, вот что ее возмущает! Она не знает жизни так хорошо, как я. Только когда доживешь до моего возраста, по-настоящему ценишь румянец школьницы, ясные глаза, крепко сбитое молодое тело. А вот женщина за тридцать может слушать рассказчика с сосредоточенным вниманием и вставлять иногда словечко, чтобы подчеркнуть, какой он замечательный малый, и немногие молодые люди могут устоять против этого. Шейла хорошенькая, а Луиза Лейднер была красивой. Великолепные глаза и эта изумительная золотая белокурость. Да, она была красивая женщина!