– Да. Видите ли, мисс Джонсон всегда брала стакан воды с собой на ночь. Я думаю, что тот стакан, должно быть, убрали, а стакан с кислотой поставили на его место.
– Что вы скажете, Райлли?
– Если это убийство, вполне возможно, что оно было совершено таким способом, – быстро сказал доктор Райлли. – Конечно, это необычно, чтобы нормальный осмотрительный человек, проснувшись, вдруг выпил бы по ошибке стакан кислоты вместо воды. Но если кто-то привык пить воду посреди ночи, то этот человек мог просто протянуть руку, взять стакан с привычного места и в полусонном состоянии, еще не разобрав, что это такое, сделать глоток, достаточный для рокового исхода.
Капитан Мейтленд с минуту думал.
– Надо взглянуть на окно. Как далеко оно от изголовья кровати?
– Если очень постараться, – в раздумье произнесла я, – можно, пожалуй, дотянуться до края столика, который стоит у изголовья.
– Столика, на котором стоял стакан с водой?
– Да.
– Дверь была заперта?
– Нет.
– Значит, всякий мог зайти и совершить подмену?
– Да...
– Это более рискованно, – сказал доктор Райлли. – Человек, который спит довольно крепко, часто просыпается от звука шагов. Если можно дотянуться до стола из окна – это более безопасно.
– Я думаю не только о стакане, – рассеянно сказал капитан Мейтленд. Встряхнувшись, он снова обратился ко мне: – Так вы думаете, что бедная дама, почувствовав, что умирает, хотела вам дать знать, что кто-то через открытое окно заменил ей воду кислотой? Разумеется, имя этого человека было бы очень кстати.
– Она могла не знать имени, – заметила я.
– Было бы лучше, если бы она намекнула, что же такое обнаружила накануне днем.
– Когда умирают, Мейтленд, нарушается понятие соразмерности, – сказал доктор Райлли. – Скорее всего одна определенная мысль завладевает умом. То, что рука убийцы проникла через окно, может быть, было то главное, что мучило ее в последний момент. Возможно, ей показалось важным сообщить людям именно об этом. С моей точки зрения, она не так уж и не права. Это было важно! Ее, вероятно, более всего страшило, что ее посчитают самоубийцей. Если бы она могла свободно владеть языком, она, вероятно, так бы и сказала: «Это не самоубийство. Я не сама. Кто-то подменил мой стакан... Через окно».
Капитан Мейтленд побарабанил по столу пальцами, потом сказал:
– Таким образом, есть два взгляда на это дело. Это либо самоубийство, либо убийство. Как вы считаете, доктор Лейднер?
– Убийство. Энн Джонсон не из тех женщин, что пойдут на самоубийство, – спокойно и решительно сказал доктор Лейднер.
– Да, – признал капитан Мейтленд, – но это при естественном ходе вещей. Но могли быть обстоятельства, при которых она бы могла пойти на самоубийство.
– Например?
Капитан Мейтленд наклонился к узлу, который, как я сразу заметила, он положил рядом со своим стулом. Он с размаху, с некоторым усилием швырнул его на стол.
– Здесь кое-что, о чем никто из вас не знает, – сказал он. – Мы нашли это у нее под кроватью.
Он неловко развязал узел, затем развернул его. В нем оказалась большая тяжелая зернотерка[110], или дробилка.
Она ничего особенного из себя не представляла, во время раскопок их было найдено с дюжину.
Что привлекло наше внимание именно к этому экземпляру, так это тусклое пятно и что-то похожее на волосы.
– Дело за вами, Райлли, – обратился к нему капитан Мейтленд. – Но я бы сказал, можно не сомневаться, что это орудие, с помощью которого убита миссис Лейднер.
Глава 26
СЛЕДУЮЩЕЙ БУДУ Я
Это было ужасно. Доктор Лейднер, казалось, вот-вот упадет, да и мне сделалось нехорошо.
Доктор Райлли осмотрел дробилку с профессиональной тщательностью.
– Не отпечатки пальцев, надеюсь? – бросил он.
– Нет, не отпечатки.
Доктор Райлли достал пинцет и продолжал осмотр.
– Хм, кусочек человеческой кожи... и волосы... светлые волосы. Это неофициальное заключение. Разумеется, мне надо будет сделать соответствующий анализ, определить группу крови и тому подобное, но особых сомнений нет. И обнаружено под кроватью мисс Джонсон? Так, так, что ж, неплохая мысль. Она совершила убийство, потом, да упокоит ее бог, к ней пришло раскаяние, и она покончила с собой. Это прямо замечательная мысль.
– Нет, не Энн, не Энн, – бормотал доктор Лейднер, беспомощно качая головой.
– Начнем с того, что я не знаю, где она прятала это, – сказал капитан Мейтленд. – Все комнаты были обысканы после первого преступления.
110
Для размола зерна в период с раннего неолита до римского времени, когда были изобретены круглые жернова, применяли два камня. Один из них, вогнутый и имеющий в углублении грубую насечку, собственно, и называется зернотеркой. Второй, выпуклый, уже мог не иметь ярко выраженной обработки.