Наконец, решительно поднявшись и стукнувшись коленкой об упрямую дверцу, она несколько поспешно и даже неожиданно оказалась перед воротами Вендон-коттеджа, причем, едва она ступила на землю, вслед ей из машины посыпались огрызки яблок.
Она тяжело вздохнула, решительно сдвинула на затылок загородную с широкими полями шляпу, с удовлетворением оглядела твидовый костюм, о котором вовремя вспомнила, собираясь в путь, немного нахмурилась, когда увидела, что по рассеянности не надела лондонские, на высоких каблуках, изготовленные на заказ, кожаные туфли, и, толкнув калитку Вендон-коттеджа, прошла по дорожке к парадной двери. Она позвонила и весело постучала причудливым дверным кольцом в форме жабьей головы.
Поскольку это ни к чему не привело, она повторила эту процедуру.
Прошло минуты полторы, и миссис Оливер энергично двинулась за угол дома на разведку.
За коттеджем находился сад с астрами и хризантемами, а за ним – поле. За полем – река. Для октябрьского дня солнце было достаточно теплым.
Две девушки как раз переходили поле, направляясь к коттеджу. Когда они вошли в калитку сада, первая остановилась как вкопанная.
Миссис Оливер пошла навстречу девушкам.
– Здравствуйте! Мисс Мередит? Вы ведь меня помните?
– О-о, конечно. – Энн Мередит поспешно протянула руку, глаза большие, испуганные, но она овладела собой. – Это моя приятельница, с которой мы живем вместе, – мисс Доуз, Рода Доуз, а это – миссис Оливер.
Вторая была высокая, смуглая, подвижная. Она сказала:
– О, вы миссис Оливер? Ариадна Оливер?
– Да, – сказала миссис Оливер и добавила, обратившись к Энн: – Давайте мы с вами где-нибудь присядем, потому что мне многое надо вам сказать.
– Разумеется. И чаю попьем...
– Чай может подождать, – сказала миссис Оливер.
Энн повела ее к нескольким видавшим виды складным плетеным стульям. Миссис Оливер, уже имевшая несчастливые опыты с непрочной садовой мебелью, придирчиво осмотрев их, выбрала самый надежный.
– Ну, моя милая, не будем ходить вокруг да около, – сказала она. – Убийство. Тогда, вечером... Пора что-то предпринять.
– Что-то предпринять? – удивилась Энн.
– Естественно, – сказала миссис Оливер. – Не знаю, что думаете вы, но у меня нет никаких сомнений. Это – доктор. Как его?.. Робертс. Именно он! Робертс – валлийская фамилия! Я никогда не доверяла валлийцам! У меня была няня валлийка, она взяла меня однажды с собой в Харрогейт, а потом уехала домой, обо мне даже и не вспомнив. Такая беспамятная. Но хватит о ней. Робертс! Вот главное. Надо им заняться, сообща подумать, как доказать...
Рода Доуз вдруг засмеялась, потом покраснела.
– Я прошу прощения. Но вы... вы совсем не такая, как я себе представляла.
– Разочарованы, наверное, – спокойно сказала миссис Оливер. – Ничего. Я к этому привыкла. Вы поняли, что нам требуется? Доказать, что это – Робертс!
– Но как? – спросила Энн.
– Не проявляй же такой беспомощности, Энн, – воскликнула Рода Доуз. – Миссис Оливер такая чудная! Конечно, она в таких делах разбирается. Она будет действовать так же, как Свен Гьерсон.
Услышав имя своего финского детектива, миссис Оливер слегка порозовела.
– Нам необходимо это сделать, – сказала она, – и вот почему, дитя мое: вы же не хотите, чтобы люди думали, что это сделали вы?
– Почему они будут думать? – спросила Энн, и у нее стал проступать на щеках румянец.
– Вы же знаете, каковы люди! – сказала миссис Оливер. – Трое, которые не убивали, будут под таким же подозрением, как и убийца.
– Я все же не могу понять, миссис Оливер, почему вы приехали именно ко мне? – медленно произнесла Энн.
– Потому что для тех двоих это, по-моему, не имеет значения. Лорример только и знает, что играть в бридж, она целыми днями болтается в бридж-клубе. Такие женщины сделаны из стали, они умеют за себя постоять! К тому же она немолодая. Какое имеет значение, если кто-нибудь и думает на нее? Девушка – другое дело. У нее вся жизнь впереди.
– А майор Деспард? – спросила Энн.
– Ба! – воскликнула мисс Оливер. – Он мужчина! Я никогда не беспокоюсь о мужчинах. Мужчины могут сами о себе позаботиться. И если вы меня спросите, отвечу, что делают они это на удивление хорошо. Кроме того, майору Деспарду доставляет удовольствие опасная жизнь, и развлекается он не дома, а на Иравади[156], вернее, я хочу сказать, на Лимпопо. Я имею в виду эту желтую африканскую реку, которую так любят мужчины. Нет, нет, до этих двух мне нет никакого дела.