– Не знаю, не знаю. Возможно, да. Все это было так ужасно. Какой-то рок преследует меня.
– Ах, как это верно! – воскликнул Пуаро. – Но часто ли с подобным сталкиваешься? И все-таки встречаются такие женщины. Куда бы они ни отправились, трагедия следует по пятам. И это не их вина. Это происходит независимо от них.
Миссис Лаксмор тяжело вздохнула.
– Вы понимаете меня. Я вижу, вы меня понимаете. Все произошло так дико.
– Вы вместе отправились в глубь континента, не так ли?
– Да. Мой муж писал книгу о редких растениях. Майора Деспарда нам порекомендовали как человека, который знает обстановку и может организовать экспедицию. Моему мужу он очень понравился. И вот мы отправились.
Наступила пауза. Минуты полторы Пуаро не нарушал молчания, потом принялся как бы рассуждать с самим собой:
– Да. Можно себе представить. Извилистая река... тропическая ночь... гудят насекомые... сильный решительный мужчина... красивая женщина...
Миссис Лаксмор вздохнула.
– Мой муж, конечно, был намного старше меня. Я, по существу, еще ребенок, решилась на замужество, прежде чем поняла, что делаю...
Пуаро печально покачал головой.
– Очень вас понимаю. Такое случается нередко.
– Никто из нас не представлял себе, что может произойти, – продолжала миссис Лаксмор. – Джон Деспард ни словом не обмолвился... Он был человеком чести.
– Но женщина всегда чувствует, – подсказал Пуаро.
– Да, вы правы... женщина чувствует... Но я никогда не показывала виду. Мы до конца были друг для друга майор Деспард и миссис Лаксмор... Нам двоим было предначертано сыграть эту игру.
Она замолчала, преисполненная восхищением от таких благородных отношений.
– Верно, – пробормотал Пуаро, – играть надо в крикет. Как прекрасно сказал один наш поэт: «Я бы не любил тебя, дорогая, так сильно, если бы еще больше не любил крикет[173]».
– Честь, – поправила миссис Лаксмор, слегка нахмурившись.
– Конечно, конечно – честь. Если бы не любил больше честь.
– Эти слова были написаны будто для нас, – прошептала миссис Лаксмор. – Чего бы это нам ни стоило, нам не суждено было произнести роковое слово. А потом...
– А потом?.. – спросил Пуаро.
– Эта кошмарная ночь.
Миссис Лаксмор содрогнулась.
– И что же?
– Они, должно быть, повздорили. Я имею в виду Джона и Тимоти. Я вышла из палатки... Я вышла из палатки...
– Да, да?..
Глаза миссис Лаксмор потемнели, сделались большими. Она как будто снова видела эту сцену, будто снова все повторялось перед нею.
– Я вышла из палатки, – повторила она. – Джон и Тимоти были... О! – Ее передернуло. – Как это происходило, я почти не помню. Я бросилась между ними... Я сказала: «Нет! Нет, это неправда!» Тимоти ничего не хотел слушать. Он бросился на Джона. Джону пришлось выстрелить... это была самооборона. Ах! – Она с рыданиями закрыла лицо руками. – Он был убит... убит наповал... прямо в сердце.
– Ужасный момент, мадам.
– Мне никогда этого не забыть. Джон был благороден. Он готов был предать себя в руки правосудия. Я не хотела и слышать об этом. Мы спорили всю ночь. «Ради меня!» – убеждала я его. В конце концов он согласился со мной. Он не мог допустить, чтобы я страдала. Такая слава! Только представьте себе газетные заголовки: «Двое мужчин и женщина в джунглях. Первобытные страсти». Я предоставила все решать Джону. Он все-таки уступил мне. Люди ничего не видели и не слышали. У Тимоти был приступ лихорадки. Мы сказали, что от него он и скончался. Похоронили его там, на Амазонке. – Тяжелый вздох потряс ее тело. – Затем – назад к цивилизации и разлука навек.
– В этом была необходимость, мадам?
– Да, да. Мертвый Тимоти встал между нами так же, как это сделал Тимоти живой. Даже более... Мы распрощались друг с другом навсегда. Иногда я встречаю Джона Деспарда в свете. Мы улыбаемся, вежливо разговариваем, и никто не догадывается, что мы пережили. Но я вижу по его глазам, а он по моим, что нам этого никогда не забыть...
Воздавая должное рассказанному, Пуаро не прерывал чуть затянувшегося молчания.
Миссис Лаксмор достала косметичку и попудрила нос, магия высокой страсти тут же исчезла.
– Какая трагедия, – произнес Пуаро уже совершенно обыденным тоном.
– Вы понимаете, мосье Пуаро, – серьезно сказала миссис Лаксмор, – мир никогда не должен узнать правды.
– Это больно слышать.
– Но это невозможно. Ваш друг, этот писатель, вы уверены, что он не станет отравлять жизнь ни в чем не повинной женщины?
– Или требовать, чтобы повесили ни в чем не повинного мужчину? – буркнул Пуаро.
173
К р и к е т