– Возможно. Но вы поклялись говорить правду. Да или нет?
– Сэр Кармайкл был необыкновенно добр ко мне. Он смотрел на меня почти как на родную дочь. И я питала к нему нежную признательность.
– Простите, мадемуазель, но вы не ответили мне: да или нет?
Тора колебалась.
– Конечно я отвечу: нет!
Пуаро не стал больше говорить об этом.
– Благодарю вас, мадемуазель, – сказал он и обратился к Меган Барнард.
Девушка побледнела. Она с трудом дышала, точно готовясь к тяжкому испытанию. Голос Пуаро прозвучал, как свист хлыста:
– Мадемуазель, как вы думаете, чем кончится мое расследование? Хотите ли вы, чтобы я узнал всю правду? Да или нет?
Девушка гордо откинула назад голову. Я не сомневался в ее ответе, зная, что Меган фанатически жаждала во всем правды.
Она ответила громко и ясно, но я не поверил своим ушам:
– Нет!
Мы все подскочили на местах. Пуаро подался вперед, внимательно вглядываясь в лицо девушки.
– Мадемуазель, – сказал он, – может быть, вы не хотите узнать правду, но – честное слово – вы умеете говорить правду.
Он направился к двери, но, что-то вспомнив, подошел к Мэри Драуэр.
– Скажите, mon enfant[63], у вас есть жених?
Мэри, которая все время ждала своей очереди, вздрогнула и покраснела.
– Ах, мистер Пуаро, я... я сама еще не знаю!
Пуаро улыбнулся.
– Alors c'est bien, mon enfant[64], – сказал он и обратился ко мне: – Ну, Гастингс, нам пора в Истборн.
Машина ждала нас, и вскоре мы уже ехали вдоль берега по дороге в Истборн.
– Стоит ли спрашивать вас о чем-либо, Пуаро? – сказал я.
– Не сейчас. Делайте сами выводы из моих поступков.
Я замолк.
Пуаро, по-видимому очень довольный собой, что-то напевал. Проезжая через Певенси, он предложил остановиться и осмотреть замок. Когда мы возвращались к машине, Пуаро задержался взглянуть на ребятишек, которые пронзительными голосами и не в лад пели какую-то песенку.
– Что это они поют, Гастингс? Я не улавливаю слов.
Я прислушался и разобрал припев:
– «И злодейку лису мы поймаем в лесу, чтобы в клетку навек посадить!» – повторил Пуаро.
Его лицо вдруг стало печальным и суровым.
– Как это ужасно, Гастингс! – Он помолчал. – Вы здесь охотитесь на лисиц?
– Лично я – нет. Это слишком дорогое удовольствие. И не думаю, чтобы в этих краях была хорошая охота.
– Я говорю об Англии в целом. Какой странный спорт – охота! Ждут где-то в укрытии, потом кричат «гей-гей!» или что-то в этом роде и начинается скачка: через пни и кочки, через изгороди и канавы... Впереди мчится лиса, иногда она петляет, но легавые...
– Гончие!
– Ну гончие! Они несутся за ней, наконец настигают, и она гибнет быстрой и ужасной смертью.
– Это действительно звучит жестоко, но на самом деле...
– ...На самом деле лисе это нравится? Не говорите les bêtises[65], мой друг. Все же лучше эта быстрая, жестокая смерть, чем то, о чем пели дети: «...навеки посадить в клетку...» Нет, это нехорошо!
Он покачал головой, а потом совсем другим тоном сказал:
– Завтра я навещу Каста, – и добавил, обращаясь к шоферу: – Поедем назад, в Лондон.
– Разве вы не поедете в Истборн? – удивился я.
– Зачем? Я знаю вполне достаточно.
Глава 33
АЛЕКСАНДР БОНАПАРТ КАСТ
Я не присутствовал при разговоре Пуаро с этим странным человеком – Александром Бонапартом Кастом. Благодаря своим связям с полицией, а также особым обстоятельствам дела Пуаро без труда получил пропуск на свидание с арестованным, но на меня этот пропуск не распространялся. К тому же Пуаро считал существенным, чтобы при их встрече никого больше не было: двое – лицом к лицу!
Однако мой друг так подробно рассказал мне об этой встрече, что я считаю возможным писать о ней так, точно сам был свидетелем их беседы.
Мистер Каст весь как-то съежился. Его сутулость стала еще заметнее. Пальцы бесцельно перебирали полы пиджака. Насколько я знаю, Пуаро некоторое время молчал. Он сидел и разглядывал странного человека.
Атмосфера становилась менее напряженной, успокаивающей, даже непринужденной. Несомненно, это был драматический момент: встреча двух противников после долгих перипетий борьбы. На месте Пуаро я был бы охвачен волнением.
Впрочем, Пуаро – человек трезвого ума. Он заботился только о том, чтобы произвести на собеседника должное впечатление.