– Вы...
Кларк не мог договорить. Кровь отлила от его лица, кулаки угрожающе сжались.
Но тут из соседней комнаты вышли два сотрудника Скотленд-Ярда. Одним из них был Кроум. Он подошел к Кларку и произнес освященную веками формулу:
– Предупреждаю: все, что вы сейчас скажете, может быть использовано как свидетельство против вас.
– Он сказал уже совершенно достаточно, – заметил Пуаро и добавил, обращаясь к Кларку: – Вы переполнены чувством превосходства своей нации над другими, но я лично считаю ваши преступления не английскими по духу, мерзкими и не спортсменскими!..
Глава 35
ФИНАЛ
Мне не очень приятно признаться, что, когда за Франклином Кларком закрылась дверь, я истерически расхохотался.
Пуаро взглянул на меня с укоризненным изумлением.
– Меня так разобрало из-за того, что вы назвали его преступления не спортсменскими! – задыхаясь, выговорил я.
– Это было сказано с полным основанием, – возразил Пуаро. – Они отвратительны, и я имею в виду не столько даже убийство его брата, сколько ту жестокость, с которой он обрек ни в чем не повинного человека на роль живого мертвеца. «Злодейку лису мы поймаем в лесу, чтобы в клетку навек посадить...» Это не спортивно!
Меган Барнард глубоко вздохнула.
– Я все еще не могу поверить, что это так. Не могу. Неужели все это правда?
– Да, мадемуазель. Но кошмар кончился.
Она взглянула на Пуаро и покраснела.
Пуаро повернулся к Дональду Фрейзеру.
– Мадемуазель Меган все время преследовал страх, что второе преступление совершили вы.
– Одно время это чудилось и мне, – спокойно промолвил Фрейзер.
– Из-за тех снов?
Пуаро придвинул стул ближе к молодому человеку и понизил голос:
– Ваши сны имеют естественное объяснение. Просто вы почувствовали, что в вашей памяти образ одной сестры уже бледнеет и вытесняется образом другой. Мадемуазель Меган начала занимать в вашем сердце место своей сестры. Вам невыносима мысль, что вы так скоро изменили памяти погибшей, и вы стараетесь прогнать это чувство, убить его. Вот вам и истолкование ваших снов!
Фрейзер взглянул на Меган.
– И не бойтесь забыть, – мягко продолжал Пуаро. – Покойная не стоила того, чтобы о ней долго помнить. А таких женщин, как мадемуазель Меган, одна на тысячу. Un coeur magnifique![69]
Взгляд Дональда Фрейзера просветлел.
– Я думаю, вы правы! – сказал он.
Все мы столпились вокруг Пуаро, засыпая его просьбами разъяснить то одно обстоятельство, то другое.
– Зачем вы задавали нам вопросы, – обратился к нему я, – те вопросы, на которые все обещали отвечать только правду? В чем тут соль?
– Некоторые из них были simplement une blague[70]. Но я узнал то, ради чего задавал их: Франклин Кларк действительно был в Лондоне, когда отправлял первое письмо. К тому же мне хотелось увидеть его лицо, когда я задам свой вопрос мисс Грей. И мне удалось захватить его врасплох: в его глазах я прочел ненависть и злобу.
– Вы не пощадили моих чувств, мосье Пуаро! – заметила Тора Грей.
– Зато вы, мадемуазель, вряд ли ответили мне правду, – сухо возразил Пуаро, – а теперь вас вторично постигло разочарование: Франклин Кларк не унаследует состояние брата.
Тора гордо вскинула голову.
– Обязана ли я оставаться здесь и выслушивать оскорбления?
– Вовсе нет, – ответил Пуаро и вежливо отворил ей дверь.
– Все дело решили эти отпечатки пальцев, – задумчиво проговорил я. – Когда вы упомянули о них, он сразу увял.
– Да, отпечатки пальцев – штука полезная, – согласился Пуаро и добавил: – Я упомянул о них, чтобы доставить вам удовольствие, мой друг!
– Как, разве это не правда?! – воскликнул я.
– Конечно нет, mon ami, – спокойно промолвил Эркюль Пуаро.
Мне остается еще рассказать о визите, который несколько дней спустя нанес нам мистер Александр Бонапарт Каст.
Он долго тряс руку Пуаро, бессвязно и очень неудачно пытаясь выразить ему свою благодарность, а потом выпрямился и сказал:
– Знаете, одна газета предложила мне сто фунтов – подумайте только: сто фунтов! – за короткий рассказ о моей жизни и истории с Эй-Би-Си. Я... Я, право, не знаю, что делать.
– Я бы отказался от ста фунтов, – ответил Пуаро. – Скажите, что ваша цена – пятьсот фунтов, и не уступайте. К тому же не ограничивайтесь одной газетой.