– И потом, вы не подумали о миссис Николетис. Бог знает, как она к этому отнесется. Ее реакцию невозможно предугадать.
– Что ж, будет любопытно посмотреть на ее реакцию.
– И конечно, без ее согласия мы не можем обращаться в полицию... Ой, кто это?
Раздался резкий, властный стук в дверь. Не успела миссис Хаббард раздраженно крикнуть: «Войдите», как в дверь опять постучали, и на пороге вырос суровый Колин МакНабб с трубкой в зубах.
Вытащив трубку изо рта и прикрыв за собой дверь, он сказал:
– Извините, но мне очень нужно поговорить с вами, мосье Пуаро.
– Со мной? – невинно воззрился на него Пуаро.
– Ага, с вами, – мрачно подтвердил Колин.
Он неуклюже пододвинул стул и уселся напротив Эркюля Пуаро.
– Вы прочитали нам сегодня любопытную лекцию, – снисходительным тоном начал он. – Я не отрицаю, что вы – человек опытный, так сказать, собаку съевший на таких делах. Однако, вы уж простите меня, ваши методы и идеи давно устарели.
– Колин! Колин! – Миссис Хаббард даже покраснела. – Вы удивительно бестактны.
– Я не собираюсь никого обижать, мне просто хочется поговорить откровенно. Ваш кругозор, мосье Пуаро, ограничивается лишь «преступлением и наказанием».
– По-моему, это вполне нормальный ход событий, – возразил Пуаро.
– Вы узко понимаете юриспруденцию... более того, сами ваши законы давно устарели. Сейчас даже юристы не могут не считаться с новыми, современными теориями относительно мотивов преступления. Нет ничего важнее мотивов, мосье Пуаро.
– Но позвольте, – воскликнул Пуаро, – в таком случае я – сторонник той же концепции, выражаясь вашим современным научным языком!
– Тогда вы должны разобраться в причинах событий, происходящих у нас, чтобы понять, почему это случилось.
– Что ж, я и в данном пункте разделяю вашу точку зрения. Конечно, мотивы важнее всего.
– Ведь на все существуют свои причины, а причины иных неблаговидных поступков, с точки зрения совершившего их, могут быть самыми благовидными.
Тут миссис Хаббард, не выдержав, с негодованием воскликнула:
– Что за чушь!
– Вы глубоко заблуждаетесь, – повернулся к ней Колин. – Нужно учитывать психологическую подоплеку поступков.
– Психологическую дребедень, – отрезала миссис Хаббард. – Терпеть не могу эти глупости!
– Потому что вы совершенно не разбираетесь в психологии, – сурово ответствовал Колин и вновь обратился к Пуаро: – Данные проблемы меня чрезвычайно интересуют. Я сейчас стажируюсь на кафедре психологии и психиатрии. Мы анализируем самые сложные, парадоксальные случаи, и уверяю вас, мосье Пуаро, некорректно подходить к преступнику только с мерками первородного греха или сознательного нарушения законов страны. Надо понять, в чем корень зла, если вы действительно хотите наставлять молодых преступников на путь истинный. Таких теорий в ваше время не было, и наверняка вам сложно их принять.
– Воровство все равно остается воровством, как его ни преподноси, – упрямо сказала миссис Хаббард.
Колин раздраженно нахмурился.
А Пуаро смиренно произнес:
– Мои взгляды несомненно устарели, но я охотно вас выслушаю, мистер МакНабб.
Колин был приятно удивлен.
– Рад это слышать, мосье Пуаро. Значит, так: постараюсь вам объяснить как можно проще.
– Благодарю, – кротко отвечал Пуаро.
– Удобнее всего начать с туфель, которые вы вернули сегодня Салли Финч. Как вы помните, была украдена одна туфля. Всего одна.
– Да, и, помнится, меня это поразило, – сказал Пуаро.
Колин МакНабб подался вперед, его красивое сумрачное лицо оживилось.
– Но истинный смысл происходящего конечно же ускользнул от вас! А ведь история с туфелькой – превосходная, наглядная иллюстрация современных теорий. Мы имеем дело с ярко выраженным «комплексом Золушки». Вам, вероятно, знакома сказка о Золушке?
– Лишь во французском варианте.
– Золушка, бесплатная работница, сидит у очага; ее сестры, разодетые в пух и прах, собираются на бал в королевский дворец. Фея, крестная Золушки, тоже отправляет девушку на бал. Когда часы бьют полночь, ее наряд превращается в лохмотья, и она поспешно убегает из дворца, теряя по дороге башмачок. Стало быть, мы имеем дело с человеком, который мысленно отождествляет себя с Золушкой (разумеется, подсознательно). Тут налицо и фрустрация[26], и зависть, и комплекс неполноценности. Девушка крадет туфельку. Почему?
– Девушка?
– Ну конечно! – укоризненно произнес Колин. – Это и дураку понятно.
26
Ф р у с т р а ц и я (от