– Браслет и пудру я вернуть не могу, – встревоженно перебила его Селия. – Я их выбросила... в туалет. Но я куплю новые.
– А стетоскоп? – спросил Пуаро. – Куда вы дели стетоскоп?
Селия покраснела:
– Никакого стетоскопа я не брала. Зачем мне этот дурацкий стетоскоп? – Она зарделась еще больше. – И я не заливала чернилами конспекты Элизабет. Я не способна на такую низость.
– Но шарфик мисс Хобхауз вы все-таки разрезали на мелкие кусочки, мадемуазель.
Селия смутилась и, запинаясь, ответила:
– Это совсем другое. Я хочу сказать, что Валери на меня не обиделась.
– А рюкзак?
– Я его не трогала. Но тот, кто его разрезал, сделал это просто со зла.
Пуаро взял реестр украденных вещей, который он переписал из блокнота миссис Хаббард.
– Скажите мне, – попросил он, – и я надеюсь, что теперь-то вы скажете правду. Что вы взяли из этого списка?
Селия взглянула на листок и тут же ответила:
– Я ничего не знаю про рюкзак, электрические лампочки, борную кислоту и соль для ванны, а кольцо я взяла по ошибке. Как только я поняла, что оно дорогое, то сразу его вернула.
– Понятно.
– Я не хотела поступать бесчестно. Я просто...
– Просто что?
Взгляд Селии стал затравленным.
– Не знаю... правда, не знаю... У меня в голове такая каша...
Колин властно вмешался:
– Я буду вам очень признателен, если вы оставите Селию в покое. Обещаю, что больше это не повторится. Отныне я полностью за нее отвечаю.
– О, Колин, какой ты хороший!
– Я хочу, чтобы ты побольше рассказала мне о своей жизни, о детстве. Ведь твои отец и мать не очень ладили между собой?
– Да, это был сплошной кошмар... моя семья...
– Так я и думал. А...
Миссис Хаббард резко прервала его, заявив:
– Хватит, замолчите. Я рада, что вы, Селия, пришли и во всем сознались. Вы причинили нам много беспокойства и неприятностей, и вам должно быть стыдно. Но я верю, что это не вы вылили чернила на конспекты Элизабет. Это на вас совершенно непохоже. А теперь уходите оба. Я от вас устала.
Когда дверь за ними закрылась, миссис Хаббард глубоко вздохнула.
– Ну, что вы обо всем этом думаете?
В глазах Пуаро заплясали искорки.
– По-моему, мы присутствовали при объяснении в любви... на современный лад.
Миссис Хаббард возмущенно взмахнула рукой:
– Господь с вами!
– Autres temps, autres mœurs[28], – пробормотал Пуаро. – В моей юности молодые люди давали почитать девушкам теософские труды и обсуждали с ними «Синюю птицу» Метерлинка. Мы были сентиментальны и романтичны. Теперь же юноши с девушками сходятся на почве комплексов и неустроенной жизни.
– Полнейший бред, – сказала миссис Хаббард.
Пуаро покачал головой:
– Почему бред? У них тоже есть нравственные устои, но беда в том, что молодые ученые-правдолюбцы типа Колина видят вокруг одни только комплексы и трудное детство своих подопечных и считают их жертвами.
– Отец Селии умер, когда ей было четыре года, – сказала миссис Хаббард. – Она росла с матерью, женщиной немного глуповатой, но доброй, и детство у нее было вполне нормальным.
– Но у нее хватит ума не рассказывать этого юному МакНаббу. Она будет говорить то, что ему хочется услышать. Она слишком сильно в него влюблена.
– Неужели вы верите во всю эту чушь, мосье Пуаро?
– Я не верю в то, что у Селии «комплекс Золушки», равно как и в то, что она воровала, не ведая, что творит. На мой взгляд, она крала, желая привлечь внимание солидного и серьезного Колина МакНабба, и вполне в этом преуспела. Будь она только хорошенькой, но обычной застенчивой девушкой, он, скорее всего, даже не взглянул бы на нее. По-моему, – добавил Пуаро, – она была готова горы свернуть, лишь бы понравиться своему избраннику.
– Никогда бы не подумала, что у нее хватит на это ума, – сказала миссис Хаббард.
Пуаро не ответил. Он, нахмурившись, что-то обдумывал, а миссис Хаббард продолжала:
– Значит, мы с вами попали пальцем в небо. Умоляю, простите меня, мосье Пуаро, за то, что я докучала вам такими пустяками! Но, слава богу, все уже позади.
– Нет-нет, – покачал головой Пуаро. – Думаю, конец еще не близок. Мы разобрались лишь с тем, что лежало на поверхности. Но многое осталось невыясненным, и у меня создается впечатление, что это дело серьезное, весьма серьезное.
Миссис Хаббард покраснела:
– Неужели, мосье Пуаро? Вы действительно так думаете?
– Мне так кажется... Простите, мадам, нельзя ли мне поговорить с мисс Патрисией Лейн? Я хочу поглядеть на кольцо, которое пытались у нее украсть.