ГЛАВА 7
Мисс Лемон опаздывала крайне редко, а вернее сказать, не опаздывала никогда. Ни туман, ни буря, ни эпидемия гриппа, ни дорожные происшествия не могли помешать этой удивительной женщине вовремя прийти на работу. Но в то утро мисс Лемон вместо десяти прибежала, запыхавшись, в пять минут одиннадцатого. Она рассыпалась в извинениях и была какая-то встрепанная.
– Ради бога, простите меня, мосье Пуаро, мне, право, очень неловко. Я как раз собиралась выходить, но тут позвонила сестра.
– Надеюсь, с ней все в порядке?
– Как вам сказать...
Пуаро выжидающе посмотрел на мисс Лемон.
– Она безумно расстроена, просто безумно. Одна из студенток покончила с собой.
Пуаро молча уставился на нее. Потом что-то пробормотал себе под нос.
– Простите, мосье Пуаро?
– Как зовут девушку?
– Селия Остин.
– Отчего она умерла?
– Говорят, отравилась морфием.
– Может, это несчастный случай?
– Нет-нет, кажется, она оставила записку.
Пуаро тихо сказал:
– Этого я не ожидал. Не этого... Но все равно что-то должно было случиться.
Он поднял глаза на мисс Лемон, застывшую с карандашом в руках и блокнотом наготове. Пуаро вздохнул и покачал головой:
– Нет, разберите-ка лучше утреннюю почту. Просмотрите письма и ответьте, кому сможете. А я отправлюсь на Хикори-роуд.
Джеронимо впустил Пуаро в дом и, узнав его, заговорщицки зашептал:
– А, это вы, сеньор... У нас беда... большая беда. Маленькая синьорина... ее нашли утром в постели мертвую. Сначала пришел доктор. Он так качал головой. Теперь пришел инспектор полиция. Он наверху с синьора и падрона. Почему она решила убить себя, poverina?[41] Вчера вечером было так весело, была помолвка.
– Помолвка?
– Si, si[42]. С мистер Колин, вы знаете, такой большой, темный, всегда курит трубка.
– Понятно.
Джеронимо открыл дверь в гостиную и, проведя туда Пуаро, сообщил еще более таинственно:
– Вы будете здесь, хорошо? Когда полиция уходит, я скажу синьора, что вы здесь. Ладно?
Пуаро кивнул, и Джеронимо ушел. Оставшись один, Пуаро, не страдавший чрезмерной щепетильностью, как можно тщательней осмотрел комнату и в особенности полки, где студенты держали кое-что из вещей. Его любопытство было вознаграждено весьма скудно: большую часть своих вещей и бумаг студенты хранили в спальнях.
Наверху миссис Хаббард беседовала с инспектором Шарпом, который задавал ей вопросы тихим, даже немного виноватым голосом, – вальяжный мужчина, с обманчиво-мягкими манерами.
– Я понимаю, что вы огорчены и нервничаете, – посочувствовал он, – Но, как вам, наверно, уже сообщил доктор Коулз, мы производим дознание и поэтому хотим, так сказать, воссоздать истинную картину происшедшего. Так вы говорите, в последнее время девушка выглядела расстроенной и подавленной?
– Да.
– Из-за несчастной любви?
– Не совсем, – замялась миссис Хаббард.
– Будет лучше, если вы мне все расскажете, – проникновенно произнес инспектор Шарп. – Повторяю, мы хотим воссоздать реальный ход событий. У нее были основания, хоть какие-нибудь, чтобы покончить с собой? Может, она была беременна?
– Нет-нет, ничего подобного. А замялась я потому, что девочка тут натворила глупостей, и я подумала, что не стоит теперь ворошить старое.
Инспектор Шарп кашлянул.
– Обещаю, что мы будем очень тактичны. Наш коронер – человек опытный. Но мы должны знать, что случилось.
– Да, конечно, вы правы. Дело в том, что месяца три назад... может, чуть больше, в доме стали пропадать вещи... мелочь... ничего особенного.
– То есть безделушки, украшения, нейлоновые чулки? А деньги?
– Нет, деньги, насколько мне известно, не пропадали.
– И виноватой оказалась эта девушка?
– Да.
– Вы поймали ее с поличным?
– Не совсем. За день до ее... смерти к нам на ужин приходил один мой друг, мосье Эркюль Пуаро, не знаю, слышали вы о нем или нет...
Инспектор Шарп оторвался от записной книжки. Глаза его расширились. Имя Пуаро ему явно было известно.
– Мосье Пуаро? – переспросил он. – Неужели? Интересно, очень интересно.
– Он прочитал после ужина краткую лекцию, а потом зашла речь о кражах. И тогда он во всеуслышание посоветовал мне обратиться в полицию.
– Прямо так и сказал?
– А вскоре Селия пришла и во всем созналась. Она была очень расстроена.
– На нее хотели подать в суд?
– Нет. Она собиралась возместить все деньгами, и ребята ее простили.