– Успокойтесь. – Миссис Хаббард начинала уже сердиться.
– Вы – доносчица, я всегда это знала.
– Но на кого же я доношу?
– Конечно, ни на кого, – саркастически усмехнулась миссис Николетис. – Вы ни в чем не замешаны. Но всякие пакости – это ваших рук дело. Я знаю, меня пытаются оболгать, и я выясню, кто этим занимается!
– Если вы хотите меня уволить, – сказала миссис Хаббард, – только скажите, и я сразу уйду.
– Нет, вы не уйдете! Я вам запрещаю! Еще чего вздумали! Дом кишит полицейскими и убийцами, а она вздумала все взвалить на мои плечи! Нет, вы не посмеете покинуть меня!
– Ну, хорошо, хорошо, – беспомощно вздохнула миссис Хаббард. – Но, ей-богу, так трудно понять, чего вы на самом деле хотите. Порой мне кажется, вы и сами не знаете. Идите-ка лучше ко мне и прилягте.
ГЛАВА 13
Эркюль Пуаро вышел из такси на Хикори-роуд у дома №26.
Открывший ему дверь Джеронимо встретил его как старого друга. Поскольку в холле стоял констебль, Джеронимо провел Пуаро в столовую и закрыл дверь.
– Ужасно, ужасно! – шептал он, помогая Пуаро снять пальто. – Полиция здесь все время! Все задают вопросы, ходят туда, ходят сюда, смотрят шкафы, ящики, ходят даже кухня Марии. Мария очень сердитая. Она говорила, она хочет бить полицейский скалка, но я говорил, лучше не надо. Я говорил, полицейский не любит, когда его бьют скалка, и они будут нам делать еще хуже, если Мария его бьет.
– Вы очень разумный человек, – одобрил Пуаро. – А миссис Хаббард сейчас свободна?
– Я вас веду к ней.
– Погодите, – остановил его Пуаро, – Помните, однажды в доме исчезли лампочки?
– О да, конечно. Но прошло много время. Один... два... три месяца.
– А где именно исчезли лампочки?
– В холл и, кажется, гостиная. Кто-то решил пошутить. Взял все лампочки.
– А вы не помните, когда точно это произошло?
Джеронимо приложил руку ко лбу и погрузился в задумчивость.
– Не помню, – сказал он. – Но, кажется, это было, когда приходил полицейский, в феврале...
– Полицейский? А зачем он приходил?
– Он хотел говорить с миссис Николетис о студент. Очень плохой студент, пришел из Африки. Не работал. Ходил на биржа труда, получал пособие, потом находил женщина, и она ходила с мужчины для него. Очень, очень плохо. Полиция это не любит. Это было, кажется, в Манчестер или Шеффилд. Поэтому он убежал, но полиция приходила и говорила с миссис Хаббард, а она сказала, он тут долго не жил, потому что она его не любила и прогоняла.
– Ясно. Они, значит, пытались его выследить?
– Scusi?[44]
– Они его искали?
– Да-да, правильно. Они находили его и садили в тюрьму, потому что он делал женщина проститутка, а делать женщина проститутка нельзя. Здесь хороший дом. Здесь такое не занимаются.
– И полиция пришла как раз в тот день, когда пропали лампочки?
– Да. Потому что я включал, и свет не горел. И я пошел в столовая, и там тоже нет лампочка, и я смотрел в ящике, здесь, где запас, и видел, что они пропадались. Поэтому я спускался в кухня и спрашивал Марию, если она знает, где запас, но она была сердитая, потому что она не любит полиция, и она говорила, что лампочки не ее работа, и поэтому я приносил свечи.
Идя за Джеронимо по лестнице, Пуаро размышлял над его рассказом.
Миссис Хаббард выглядела усталой и встревоженной, но, увидев Пуаро, оживилась. И тут же протянула ему листок бумаги.
– Я постаралась все вспомнить как можно точнее, что когда пропало, но полностью ручаться не могу. Очень уж много времени прошло.
– Чрезвычайно вам благодарен, мадам. А как себя чувствует миссис Николетис?
– Я дала ей успокоительное и надеюсь, что она заснула. Она устроила жуткий скандал, когда инспектор заикнулся об обыске. Отказалась открыть буфет, и его пришлось взломать. Представляете, там была гора пустых бутылок!
– О-о! – вежливо посочувствовал Пуаро.
– Теперь мне многое стало понятно, – сказала миссис Хаббард. – И как это я раньше не догадалась, ведь я на стольких пьяниц насмотрелась в Сингапуре! Но думаю, вас это мало интересует.
– Меня все интересует, – возразил Пуаро.
Он сел и взял в руки листок, который протянула ему миссис Хаббард.
– Ага! – сразу воскликнул он, – Значит, сначала исчез рюкзак.