Потом в трубке раздался женский голос, низкий и глуховатый:
– Я слушаю.
– Это Эркюль Пуаро. Вы меня помните?
– Да, конечно, мосье Пуаро. Я к вашим услугам.
– Мне хотелось бы с вами побеседовать.
– Ради бога.
– Я могу прийти на Хикори-роуд?
– Пожалуйста. Я буду вас ждать у себя. Предупрежу Джеронимо, и он вас проведет в мою комнату. В воскресенье в доме полно народу.
– Благодарю вас, мисс Хобхауз. Я вам очень признателен.
Джеронимо рассыпался в любезностях, открыв Пуаро дверь, а потом, подавшись вперед, сказал, как всегда, заговорщически:
– Я проведу вас к мисс Валери очень тихо. Ш-ш-ш!
Приложив палец к губам, он провел Пуаро наверх, в большую комнату, выходившую окнами на улицу. Она была со вкусом обставлена и представляла собой довольно роскошную гостиную, служившую одновременно спальней. Диван-кровать была покрыта слегка вытертым, но красивым персидским ковром, а маленькое, орехового дерева, бюро эпохи королевы Анны, на взгляд Пуаро, никак не могло быть частью изначальной меблировки общежития.
Валери Хобхауз встала, приветствуя Пуаро. Вид у нее был усталый, под глазами темнели круги.
– Mais vous êtes très bien ici[46], – сказал Пуаро, поздоровавшись. – Можно сказать, изысканно. Очень уютно.
Валери улыбнулась.
– Я давно здесь, – сказала она. – Целых два с половиной года. Успела немного обжиться, обзавестись вещами.
– Но вы не студентка, мадемуазель?
– О нет, я работаю. Занимаюсь коммерцией.
– В косметической фирме?
– Да. Я закупаю косметику для «Сабрины Фер», это салон красоты. Вообще-то я тоже в доле. Наша фирма занимается не только косметикой. Мы также торгуем предметами женского туалета. Всякими парижскими новинками. Я как раз ведаю этим.
– Стало быть, вы частенько ездите в Париж и вообще на континент?
– О да, примерно раз в месяц, иногда чаще.
– Простите меня, – сказал Пуаро, – я, наверно, слишком любопытен...
– Да что вы! – прервала она его. – Я вас вполне понимаю – такая создалась ситуация, ничего не поделаешь. Вчера вот мне пришлось очень долго отвечать на вопросы инспектора Шарпа. В кресле вам будет неудобно, оно слишком низкое, мосье Пуаро. Садитесь лучше на стул.
– Как вы угадали, мадемуазель? – Пуаро осторожно уселся на стул с высокой спинкой и подлокотниками.
Валери села на диван. Предложила ему сигарету и закурила сама. Он внимательно изучал ее. Она была исполнена какого-то нервного, почти страдальческого изящества; такие женщины ему нравились гораздо больше, чем просто смазливые девчонки. «Она умна и привлекательна, – подумал он. – Интересно, она нервничает из-за недавнего допроса или она всегда такая?» Он вспомнил, что обратил внимание на ее нервозность, когда ужинал в общежитии.
– Значит, инспектор Шарп уже с вами беседовал? – спросил он.
– Да, конечно.
– И вы рассказали ему все, что знали?
– Разумеется.
– А мне кажется, что не совсем все.
Она взглянула на него иронически.
– Боюсь, вам трудно судить, вы же не слышали, что я говорила инспектору.
– Да-да, конечно. Просто у меня была одна маленькая идейка. У меня порой мелькают такие маленькие идейки. Вот здесь. – Он постучал по лбу.
Нетрудно было заметить, что Пуаро попросту фиглярствует, как ему случалось не раз, однако Валери даже не улыбнулась.
– Может, мы сразу приступим к делу, мосье Пуаро? – довольно резко сказала она, глядя на него в упор. – Я не понимаю, к чему вы клоните?
– Ну, конечно, мисс Хобхауз.
Он вынул из кармана маленькой сверточек.
– Угадайте, что тут.
– Я не ясновидящая, мосье Пуаро. Я не вижу сквозь бумагу и упаковку.
– Здесь кольцо, которое было украдено у Патрисии Лейн.
– Ее кольцо? То есть кольцо ее матери, обручальное? Но почему оно у вас?
– Я попросил дать его мне на несколько дней.
Валери удивленно подняла брови.
– Ах вот как?
– Оно меня заинтересовало, – продолжал Пуаро. – Заинтересовала история его пропажи, возвращения и кое-что еще. Вот я и попросил его у мисс Лейн. А потом отнес это кольцо к знакомому ювелиру.
– Да? И что же?
– Я попросил его оценить бриллиант. Вы помните это кольцо. Там довольно крупный бриллиант, а по краям мелкие. Помните, мадемуазель?
– Ну да, припоминаю. Но с трудом.
– Но ведь именно вы отдали Патрисии кольцо! Оно же оказалось в вашей тарелке!
– Да, все получилось очень оригинально. Я его чуть не проглотила. Как же не помнить! – хохотнула Валери.