Больше Пуаро ничего не слышал, так как поспешил за миссис Стаббс.
Он нагнал ее на лестнице.
– Мадам, вы уронили вот это. – Он с поклоном протянул носовой платок.
– Да? Спасибо. – Она рассеянно его приняла.
– Я очень огорчен, что вам приходится так страдать. Тем более что приезжает ваш кузен.
– Я видеть не хочу Этьена! – вдруг вспылила она. – Я не люблю его. Он плохой человек. Всегда был плохим. Я его боюсь. Он всегда делает какие-нибудь гадости.
Дверь столовой открылась, и оттуда вышел сэр Джордж.
– Хэтти, бедняжка, – сказал он, приблизившись, – позволь, я пойду укрою тебя.
Они вместе стали подниматься по лестнице, он нежно обнял ее, и на лице его была озабоченность и тревога.
Пуаро посмотрел им вслед, повернулся – и едва не столкнулся с мисс Брюис, мчавшейся куда-то с бумагами.
– У леди Стаббс болит голова и... – начал было он.
– Не больше, чем у меня нога, – сердито буркнула мисс Брюис и, влетев в свой кабинет, захлопнула за собой дверь.
Пуаро вздохнул и прошел через парадную дверь к террасе. Тут подъехал маленький автомобильчик, из него вылезла миссис Мастертон и с ходу начала давать указания: где и как ставить чайную палатку. Ее жизнерадостные выкрики, как всегда, очень напоминали собачий лай.
Она повернулась поприветствовать Пуаро.
– Просто беда, сколько еще хлопот, – пожаловалась она. – Вечно все делают не так, как надо... Нет-нет, Роджерс! Левее, да не вправо, а влево, говорю! Как вам погода, мосье Пуаро? Что-то пасмурно. Дождь, конечно, все испортит. А вообще у нас в этом году наконец такое хорошее лето. Где сэр Джордж? Мне надо выяснить у него, где будет место для парковки автомобилей.
– У его жены разболелась голова, и она пошла прилечь.
– Ну, ничего, к середине дня с ней будет уже все в порядке, – заверила миссис Мастертон. – Она, знаете ли, любит всякие развлечения. Наденет потрясающий наряд и будет радоваться, как ребенок. Не принесете ли вы мне оттуда связку колышков? Я хочу сделать разметку для часового гольфа.
Пуаро и опомниться не успел, как миссис Мастертон принялась бесцеремонно гонять его туда-сюда с поручениями – как мальчишку на побегушках. Во время коротких передышек она снисходила и до беседы с ним:
– Все приходится делать самой. Это самое надежное... Кстати, вы, кажется, знакомы с Элиотами?
Пуаро достаточно долго прожил в Англии, и он сразу понял подтекст этого вопроса: «Хотя вы и иностранец, но вы один из нас». Вот что имела в виду миссис Мастертон и уже вполне доверительным тоном продолжала:
– Хорошо, что в Нассе снова бьет жизнь. Мы все очень боялись, что его превратят в пансионат. В наше время это сплошь и рядом. Куда ни поедешь, везде натыкаешься на вывески: «Пансионат», «Частная гостиница» или «Гостиница А.А.» А ведь в этих домах я в молодости когда-то гостила, или мы там, бывало, собирались потанцевать. Грустно все это видеть. Так что я рада за Насс, и бедняжка Эми Фоллиат – тоже. Ей выпала тяжкая судьба, и, заметьте, она никогда не жалуется. Сэр Джордж сотворил с Нассом чудо и, представьте, даже не опошлил его. Не знаю, Эми Фоллиат сумела на него повлиять или у него самого хороший вкус. А вкус у него, безусловно, есть. Что очень редко для таких людей.
– Он не из местных ли джентри?[69] – осторожно спросил Пуаро.
– Он, насколько мне известно, даже не сэр Джордж. Я подозреваю, что он позаимствовал это имя у владельца цирка Джорджа Сангера. Очень забавно. Конечно, мы не показываем виду. Богатым людям ведь позволительны маленькие слабости, верно? Смешно, что, несмотря на его происхождение, Джорджа Стаббса прекрасно примут в любом доме. Он – символ прошедшего. Настоящий образец сквайра восемнадцатого века. Несомненно, в нем есть благородная кровь. Отец, я думаю, джентльмен, а мать какая-нибудь буфетчица из бара.
Миссис Мастертон прервала разговор, чтобы крикнуть садовнику:
– Не у того рододендрона! Справа надо оставить место для кеглей. Справа, а не слева! Удивительно, – обратилась она уже к Пуаро, – неужто так сложно запомнить, где право, а где лево. Вот Брюис – та толковая. Только не благоволит к бедной Хэтти. Так иногда на нее смотрит, словно готова убить. Эти усердные секретарши часто влюбляются в своих начальников. Как вы думаете, где сейчас может быть Варбертон? Глупая манера, не перестает называть себя «капитаном». Никогда не служил и ни одного немца даже издалека не видел. Но приходится мириться с тем, что имеешь, а он – примерный работник. Но, чувствую я, есть в нем какая-то фальшь... А! Вот и супруги Легг!
На Салли Легг были удобные широкие брюки и желтый пуловер.