– Да. Никому из нас не нравился ее муж, ее это обижало, и отчуждение все росло.
– И тем не менее ваш деверь внезапно отправился навестить ее. Почему?
– Не знаю... Может быть, он знал или догадывался, что долго не протянет, и хотел помириться с ней перед смертью... Но я действительно не знаю.
– Он не говорил вам?
– Говорил мне?
– Ведь вы гостили здесь перед его отъездом туда. Он не упоминал о намерении съездить к ней? – Пуаро подумал, что в манерах собеседницы появилась большая сдержанность.
– Он сказал, что собирается повидать своего брата Тимоти, но даже не упоминал о Коре. Не войти ли нам в дом? Скоро будет подан ланч.
Она шла рядом с Пуаро, неся срезанные цветы. Они вошли в дом через боковую дверь. Пуаро спросил, словно между прочим:
– Вы абсолютно уверены, что, когда вы гостили здесь незадолго до смерти мистера Абернети, он не говорил ничего интересного – с точки зрения этого дела – о ком-нибудь из членов семьи?
– Вы спрашиваете как настоящий полицейский. – В голосе Элен звучал укор.
– Я и был когда-то полицейским. Сейчас у меня нет официального статуса и нет права допрашивать вас. Но ведь вы хотите знать правду, так, во всяком случае, мне дали понять.
Они вошли в зеленую гостиную. Элен сказала со вздохом:
– Ричард был разочарован в молодом поколении, как это обычно бывает со стариками. Многое в молодежи ему крайне не нравилось, но, поверьте, не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы выглядеть как мотив для убийства.
В гостиной Элен взяла китайскую вазу и начала расставлять в ней розы. Когда наконец вид букета удовлетворил ее, она оглянулась в поисках места для вазы.
– Вы превосходно расставили цветы, мадам, – сказал Пуаро. – Я думаю, вы делаете наилучшим образом все, за что ни возьметесь.
– Спасибо. Я люблю цветы. Кажется, они будут хорошо смотреться на этом зеленом малахитовом столике.
На столике, о котором шла речь, уже красовался букет восковых цветов. В момент, когда Элен убирала этот букет вместе с покрывавшем его стеклянным колпаком, Пуаро небрежно поинтересовался:
– Говорил кто-нибудь мистеру Абернети, что муж его племянницы Сьюзен чуть было не отравил клиентку, допустив ошибку при изготовлении лекарства по рецепту? Ах, pardon[13].
Пуаро рванулся вперед... но было уже поздно: прелестная хрупкая вещица викторианской эпохи выскользнула из пальцев Элен. Стеклянный колпак разлетелся вдребезги. Элен издала возглас досады:
– Боже, какая я неловкая! Слава богу, цветы не пострадали. Можно будет заказать для них другое стекло. А пока я уберу их в шкаф под лестницей.
Только после того, как Пуаро помог ей положить восковой букет на полку в темном глубоком шкафу и они вернулись в гостиную, он сказал:
– Это моя вина: я испугал вас.
– А о чем вы спрашивали меня? Я забыла...
– О, не стоит повторять... да я и сам уже забыл.
Элен подошла к Пуаро и взяла его за руку.
– Мосье Пуаро, есть ли на свете хоть один человек, чья жизнь окажется безупречной, если присмотреться к ней как следует? Так ли уж необходимо влезать в жизнь людей, если они не имеют никакого отношения к...
– К смерти Коры Ланскене? Да, необходимо. Проверять нужно буквально все. О, это старая истина, мадам: каждому есть что скрывать. Это относится ко всем нам, это, возможно, относится и к вам. Ничего не следует оставлять без внимания. Вот почему ваш друг мистер Энтвисл обратился ко мне. Я не из полиции. В отличие от них я могу умолчать о семейных тайнах, не относящихся к расследованию. Но я должен знать правду. А так как в этом деле важны не столько вещественные доказательства, сколько люди, то я занимаюсь именно ими. Я должен, мадам, встретиться с каждым, кто был здесь в день похорон. И было бы лучше всего, если бы я мог встретиться с ними именно здесь, в этом доме.
– Боюсь, – медленно сказала Элен, – это будет трудно устроить.
– Не так уж трудно, как вы полагаете. Я уже кое-что наметил. Дом ведь продается. Так, во всяком случае, объявит мистер Энтвисл. Сделка, само собой, может и сорваться, как это часто случается. Он пригласит сюда членов семьи, чтобы каждый из них мог выбрать приглянувшиеся ему вещи – из мебели или что-то еще, – до того как будет назначен аукцион. Это можно будет организовать, скажем, в конце недели.
Элен смотрела на него в упор. Взгляд ее голубых глаз был холодным, почти ледяным.
– Готовите для кого-нибудь ловушку, мосье Пуаро?
– Увы! Мне хотелось бы иметь для этого достаточно оснований. Нет, нет, пока я подхожу к делу совершенно непредвзято. Разумеется, можно было бы устроить некую проверку...