– Полагаю, с тетей Элен все обойдется, – сказал он. – В конце концов, что такое сотрясение мозга? Через какую-нибудь пару дней все проходит.
– У одной моей знакомой было в войну сотрясение мозга, – общительным тоном заговорила мисс Гилкрист. – На Тоттенхэм-Корт-роуд, во время бомбежки, ей в голову угодил то ли кирпич, то ли что-то похожее. Она в тот момент абсолютно ничего не почувствовала, продолжила свой путь и потеряла сознание двенадцать часов спустя в вагоне поезда, шедшего в Ливерпуль. И, представьте себе, она совершенно не помнила, как добралась до вокзала и села в поезд, вообще абсолютно ничего не помнила. Когда она очнулась в госпитале, то просто ничего не могла понять. Там она пролежала три недели.
– Я не могу понять, – сказала Сьюзен, – почему Элен звонила по телефону в такой несусветный час и кому она звонила?
– Вероятно, почувствовала себя плохо, – сказала Мод решительно, – проснулась от этого и спустилась вниз, чтобы позвонить врачу. Потом у нее закружилась голова, и она упала. Это единственное разумное объяснение.
– Плохо, что она ударилась головой об этот мраморный стопор, – сказал Майкл. – Упади она на толстый ковер, ничего не было бы.
Открылась дверь, и в столовую вошла нахмуренная Розамунд.
– Никак не могу найти эти восковые цветы, – пожаловалась она. – Ну те, что стояли на малахитовом столике в день похорон дяди Ричарда. – Она устремила обвиняющий взгляд на Сьюзен: – Ты их случайно не брала?
– Конечно нет! Побойся бога, Розамунд! Как можно думать о каких-то малахитовых столах, когда бедную старую тетю Элен отвезли в больницу с сотрясением мозга?
– А почему бы мне об этом не думать? Когда у человека сотрясение мозга, он не знает, что происходит, и вообще ему на все наплевать. Для тети Элен мы все равно ничего не можем сделать, а нам с Майклом обязательно нужно вернуться к ланчу в Лондон, чтобы встретиться с Джеки Лайго и поговорить о сроках постановки «Карьеры баронета». Но сначала я бы хотела окончательно решить вопрос о столе и взглянуть еще раз на восковые цветы. Сейчас там на столе стоит китайская ваза, прелестная вещь, но абсолютно не того стиля. Интересно, куда девались цветы? Может, Лэнскомб знает?
Лэнскомб как раз вошел в столовую, чтобы спросить, кончили ли они завтрак.
– Мы кончили, Лэнскомб, – сказал Джордж, вставая. – А что наш иностранный друг?
– Ему подали наверх кофе и тосты, сэр.
– Petit déjeuner[20] для НАРКО!
– Лэнскомб, вы не знаете, где восковые цветы, которые обычно стояли на зеленом малахитовом столе в гостиной? – спросила Розамунд.
– Насколько я знаю, миссис Лео как-то повредила их, мэм. Она собралась заказать для них новое стекло, но, по-видимому, не успела.
– Так где же они?
– Наверное, в шкафу под лестницей, куда мы прячем все, что нуждается в починке. Посмотреть?
– Я пойду и взгляну сама. Майкл, прелесть моя, проводи меня. После того, что случилось с тетей Элен, я не хочу забираться одна в темные углы.
Все смотрели на нее, пораженные. Наконец Мод спросила своим низким голосом:
– Что ты хочешь этим сказать, Розамунд?
– Ну кто-то ведь треснул ее сзади по голове, правда?
Грегори Бэнкс резко возразил:
– Ей внезапно стало плохо, и она упала.
Розамунд рассмеялась:
– Она тебе сама об этом сказала? Не будь дураком, Грег. Конечно, ее ударили сзади.
– Тебе не следовало бы говорить такие вещи, Розамунд, – сердито сказал Джордж.
– Ерунда, – ответила Розамунд. – Именно так оно и было. Все одно к одному: детектив в доме ищет улики, дядю Ричарда отравили, тетку Кору зарубили топором, мисс Гилкрист прислали отравленный пирог, а теперь вот тетю Элен оглоушили сзади. Помяните мое слово, так вот нас всех прикончат одного за другим, а тот, кто останется в живых, тот и есть неуловимый убийца. Но меня-то не убьют.
– А зачем кому-то убивать тебя, прелестная Розамунд? – добродушно поинтересовался Джордж.
– Затем, что я слишком много знаю, конечно.
– Что ты знаешь? – раздались почти в унисон голоса Грегори Бэнкса и Мод Абернети.
Розамунд одарила их своей ангельской и неопределенной улыбкой.
– Вам до смерти хочется узнать, правда? Пошли, Майкл.
ГЛАВА 22
В одиннадцать часов утра Пуаро попросил всех собраться в библиотеке. Явились все, и он обратился к ним с небольшой речью: