Ее глаза спокойно встретили взгляд Пуаро. Он подумал: «Как странно, что обе племянницы Ричарда Абернети глубоко полюбили мужчин, неспособных ответить на эту любовь. А ведь Розамунд настоящая красавица, да и Сьюзен по-женски привлекательна. Но если Сьюзен нужна любовь Грега и она изо всех сил цепляется хотя бы за иллюзию этой любви, то Розамунд ни в коей мере на этот счет не обманывается, но зато твердо знает, чего она хочет».
– Дело в том, – сказала Розамунд, – что я должна принять важное решение на будущее. Майкл еще ничего не знает. – На ее лице снова появилась улыбка, сделавшая ее похожей на прелестного лукавого бесенка. – Я проговорилась ему, что не ходила в тот день за покупками, а была в Риджентс-парке. Так у него от ревности вся шерсть встала дыбом.
– Риджентс-парк? – Пуаро, казалось, не понимал, в чем дело.
– Ну да. Я сначала была на Харли-стрит, где живут все эти врачи. Потом пошла в парк, просто походить и подумать. А Майкл, естественно, решил, что уж если меня туда понесло, так не иначе как на свидание с каким-нибудь мужиком. – Она улыбнулась ангельской улыбкой: – Ему это было как кость поперек горла.
– А почему бы вам было не пойти в Риджентс-парк? Вы что, раньше никогда этого не делали?
– Вы хотите знать, ходила ли я в Риджентс-парк просто на прогулку? Конечно нет, никогда. Да и зачем туда ходить?
– Вам незачем, – взглянув на нее повнимательнее, ответил Пуаро. Подумал и добавил: – Мне кажется, мадам, вы должны уступить зеленый малахитовый столик вашей кузине Сьюзен.
Розамунд посмотрела на него широко распахнутыми глазами.
– С какой это стати? Он мне самой нужен.
– Знаю, знаю. Но вы сохраните при себе своего мужа, а бедная Сьюзен своего потеряет.
– Потеряет? Вы считаете, Грег удерет от нее с кем-нибудь? Этот рохля?
– Мужей теряют не только из-за их супружеской неверности, мадам.
– Вы ведь не думаете... – Розамунд воззрилась на Пуаро с искренним удивлением. – Вы ведь не думаете, что это Грег отравил дядю Ричарда, укокошил тетю Кору и стукнул по голове тетю Элен? Какая чепуха! Даже я знаю, кто все это сделал в действительности.
– Кто же?
– Да Джордж, разумеется. Он всегда был продувной бестией. Я знаю, он запутался в каких-то валютных аферах. Мне говорили об этом мои друзья, которые как раз тогда были в Монте[23]. Наверняка дядя Ричард пронюхал про это и собирался вычеркнуть его из своего завещания. – Розамунд улыбнулась улыбкой мадонны и заключила с полнейшим благодушием: – Я-то всегда знала, что это Джордж.
ГЛАВА 24
Телеграмму принесли около шести часов вечера. Согласно особой просьбе ее не передали по телефону, а доставили на дом, и Пуаро, слонявшийся уже некоторое время у входной двери, выхватил ее у Лэнскомба, как только тот взял ее из рук рассыльного, и вскрыл с несколько меньшей, чем обычно, аккуратностью.
В телеграмме было два слова и подпись. Пуаро испустил глубочайший вздох облегчения и вручил фунт стерлингов совершенно обалдевшему от столь неслыханной щедрости парнишке.
– Бывают моменты, – пояснил детектив Лэнскомбу, – когда экономия неуместна.
– Весьма возможно, сэр, – вежливо отозвался Лэнскомб.
– А где инспектор Мортон? – спросил Пуаро.
– Один джентльмен из полиции уехал, – Лэнскомб говорил с отвращением, явно давая понять своим тоном, что запоминать имена полицейских ниже его достоинства, – а другой, по-моему, в кабинете.
– Великолепно! – воскликнул Пуаро. – Я сейчас же присоединюсь к нему. – Он похлопал Лэнскомба по плечу и сказал: – Потерпите, мы близки к месту прибытия.
Лэнскомб, слегка озадаченный этим заявлением, поскольку его мысли были заняты не прибытием, а, наоборот, отъездом, спросил:
– Значит, вы не уезжаете, как собирались, поездом в девять тридцать?
– Не теряйте надежды, – успокоил его Пуаро. Он повернулся на каблуках и спросил: – Не припомните ли вы, какими были первые слова, сказанные миссис Ланскене, когда она приехала сюда на похороны вашего хозяина?
– Прекрасно помню, сэр, – охотно ответил старик, и лицо его просветлело. – Мисс Кора... прошу прощения, миссис Ланскене, но я про себя всегда называю ее мисс Корой...
– Вполне естественно.
– Так вот, она сказала мне: «Хэлло, Лэнскомб. Много прошло времени с тех пор, как вы, бывало, приносили нам пирожные в наши шалаши». У всех детей были свои, как они их называли, шалаши близ изгороди в парке. Летом, когда в доме устраивали званый обед, я обычно приносил молодым господам туда несколько пирожных. Мисс Кора, сэр, очень любила покушать.