– Конечно. – Найтон с удивлением посмотрел на нее. – А вы в этом сомневаетесь?
– Нет-нет, – поспешно отозвалась Кэтрин, – если только это не было обычным ограблением в поезде.
– Такое тоже не исключено, – согласился секретарь, – но граф мне кажется наиболее вероятной персоной.
– Однако у него есть алиби.
– О, алиби! – Лицо Найтона осветила привлекательная мальчишеская улыбка. – Вы сами признались, что читаете детективные истории, мисс Грей. Тогда должны знать, что тот, у кого имеется железное алиби, всегда вызывает наибольшие подозрения.
– И вы думаете, в настоящей жизни происходит то же самое? – улыбаясь, спросила Кэтрин.
– Почему бы и нет? Беллетристика основана на фактах.
– Только она их сильно приукрашивает.
– Возможно. Как бы то ни было, будь я преступником, то не хотел бы, чтобы по моему следу шел Эркюль Пуаро.
– Я тоже, – засмеялась Кэтрин.
У корта их встретил детектив. Так как день был теплым, он облачился в белый парусиновый костюм с белой камелией в петлице.
– Bonjour[90], мадемуазель, – поздоровался Пуаро. – Я выгляжу очень по-английски, не так ли?
– Вы выглядите чудесно, – тактично ответила Кэтрин.
– Вы смеетесь надо мной, – добродушно сказал детектив. – Но это не важно. Папа Пуаро всегда смеется последним.
– А где мистер ван Алдин? – поинтересовался Найтон.
– Он подойдет, когда мы займем места. По правде говоря, друг мой, ваш шеф не слишком мною доволен. Ох уж эти американцы – отдых, покой не для них! Мистер ван Алдин хотел бы, чтобы я гонялся за преступниками по всем переулкам Ниццы.
– И мне этот способ кажется недурным, – заметил Найтон.
– Вы не правы, – возразил Пуаро. – В таких делах важна не энергия, а хитрость. На теннисе можно встретить кого угодно – это весьма полезно. А вот и мистер Кеттеринг.
Дерек подошел к ним. Он выглядел встревоженным и сердитым, словно что-то его расстроило, и довольно сдержанно поздоровался с Найтоном. Только Пуаро, казалось, не ощущал напряжения в атмосфере и непринужденно болтал, щедро раздавая комплименты.
– Вы удивительно хорошо говорите по-французски, мистер Кеттеринг, – заметил он. – Настолько хорошо, что при желании могли бы сойти за француза. Среди англичан такое встречается редко.
– Я этому завидую, – сказала Кэтрин. – Чувствую, мой французский звучит чудовищно по-английски.
Они заняли свои места, и Найтон сразу же увидел своего босса, подающего ему знаки с другой стороны корта. Он отошел поговорить с ним.
– Мне нравится этот молодой человек, – промолвил Пуаро, лучезарно улыбаясь вслед удаляющемуся секретарю. – А вам, мадемуазель?
– Мне тоже.
– А вам, мосье Кеттеринг?
На языке у Дерека явно вертелся дерзкий ответ, но он сдержался, словно в прищуренных глазах маленького бельгийца его что-то насторожило.
– Найтон – отличный парень, – отозвался он, тщательно подбирая слова.
На момент Кэтрин показалось, что детектив выглядит разочарованным.
– Он ваш большой поклонник, мосье Пуаро, – сказала она и передала ему слова Найтона. Ее позабавило то, как маленький человечек выпятил грудь с притворно скромным выражением лица, неспособным обмануть никого.
– Это напомнило мне, мадемуазель, – внезапно сказал он, – про одно дельце, о котором я хотел с вами поговорить. Когда вы беседовали в поезде с этой бедной леди, то, по-видимому, уронили портсигар.
Кэтрин выглядела удивленной.
– Не думаю, – ответила она.
Пуаро вынул из кармана портсигар из мягкой голубой кожи с золотым инициалом «К».
– Это не мой, – покачала головой Кэтрин.
– О, тысяча извинений! Несомненно, портсигар принадлежал самой мадам, а «К» означает «Кеттеринг». Мы сомневались, так как у нее в сумочке был другой портсигар, и казалось странным, что у нее их два. – Он внезапно обернулся к Дереку: – Полагаю, вы не знаете, принадлежал этот портсигар вашей жене или нет?
Дерек казался сбитым с толку.
– Н-не знаю, – запинаясь, ответил он. – Думаю, что да.
– А он случайно не ваш?
– Конечно нет. Если бы он был мой, то вряд ли находился бы у моей жены.
Лицо Пуаро стало бесхитростным, как у ребенка.
– Я подумал, что вы могли обронить его, когда были в купе вашей жены, – простодушно объяснил он.
– Меня никогда там не было. Я уже дюжину раз повторял это полиции.
– Тысяча извинений, – виновато произнес Пуаро. – Просто мадемуазель упоминала, что видела, как вы туда входили.
Он умолк со смущенным видом.