– Его вина не подлежит сомнению, – заявил комиссар и со вздохом добавил: – Очень жаль!
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Пуаро.
– Засадить за решетку графа де ля Роше было целью моей жизни, и я думал, что на сей раз нам это удастся. Теперешняя версия удовлетворяет меня куда меньше.
Следователь почесал нос.
– Если что-нибудь пойдет не так, мы окажемся в весьма неловком положении, – предупредил он. – Кеттеринг – представитель аристократии. Эта история попадет в газеты, и если мы ошибаемся... – Он красноречиво пожал плечами.
– А что, по-вашему, он сделал с драгоценностями? – спросил комиссар.
– Конечно, он взял их в качестве ложной улики, – ответил Карреж. – Они причиняют ему только одни неудобства, тем более что от них очень нелегко избавиться.
Пуаро улыбнулся:
– У меня имеется одна идея относительно драгоценностей. Скажите, мосье, что вам известно о человеке по прозвищу Маркиз?
Комиссар возбужденно наклонился вперед.
– Маркиз? – переспросил он. – Вы думаете, он замешан в этом деле?
– Я спрашиваю, что вы о нем знаете.
Комиссар скорчил выразительную гримасу.
– Мы знаем о нем не так много, как хотели бы, – с сожалением признал он. – Маркиз, так сказать, орудует за кулисами. Грязную работу выполняют для него подручные. Но мы не сомневаемся, что он выходец не из преступной среды, а из высшего общества.
– Француз?
– Вроде бы да. По крайней мере, мы так считаем. Но не уверены в этом. Он действовал и во Франции, и в Англии, и в Америке. Прошлой осенью в Швейцарии произошла серия ограблений, которые приписывали ему. По всем отзывам, он grand seigneur[107], одинаково безупречно говорит по-французски и по-английски, но его происхождение остается тайной.
Детектив кивнул и поднялся, собираясь уходить.
– Больше вы ничего не можете нам сообщить, мосье Пуаро? – попытал счастья комиссар.
– В настоящее время нет, – ответил тот, – но, возможно, в отеле меня ожидают новости.
Карреж выглядел раздосадованным.
– Если Маркиз в этом замешан... – начал он.
– То это сводит на нет все наши версии, – закончил за него комиссар.
– Ваши, но не мои, – возразил Пуаро. – С моими версиями все, по-моему, отлично согласуется. Au revoir, мосье! Если ко мне поступит важная информация, я немедленно с вами свяжусь.
Когда Пуаро возвращался в отель, лицо его было серьезным. В его отсутствие пришла телеграмма. Вынув из кармана нож для бумаг, он вскрыл ее. Телеграмма была длинной, и Пуаро прочитал ее дважды, прежде чем спрятал в карман.
Наверху Джордж ожидал своего хозяина.
– Я устал, Жорж, очень устал. Не закажете ли вы для меня чашку шоколада?
Шоколад был заказан и доставлен, слуга поставил его на маленький столик. А когда собрался уйти, Пуаро неожиданно его спросил:
– Кажется, Жорж, вы хорошо знаете английскую аристократию?
Слуга улыбнулся:
– Пожалуй, сэр.
– Очевидно, вы считаете, Жорж, что все преступники – выходцы из низших классов?
– Не всегда, сэр. С одним из младших сыновей герцога Девайзского произошло несколько неприятных историй. Ему пришлось уйти из Итона из-за подозрения в краже, да и потом он неоднократно причинял беспокойство. Полиция не приняла точку зрения, будто это клептомания. Умный был джентльмен, но порочный до мозга костей. Герцог отправил его в Австралию, и я слышал, что там его осудили, правда, под другим именем. Невероятно, но факт, сэр. А ведь молодой джентльмен отнюдь не нуждался в деньгах.
Пуаро кивнул, пробормотав:
– Страсть к возбуждению и, возможно, какой-то небольшой изъян в психике. Интересно...
Он вынул из кармана телеграмму и снова ее прочитал.
– Или возьмем дочь леди Мэри Фокс, – продолжал слуга, на которого нахлынули воспоминания. – Она обманывала торговцев, и дело доходило до скандалов. Я мог бы назвать еще несколько подобных случаев, произошедших в лучших семьях.
– У вас богатый опыт, Жорж, – вздохнул детектив. – Удивительно, что, прослужив столько лет в титулованных семействах, вы снизошли до меня. Очевидно, с вашей стороны это тоже любовь к возбуждению.
– Не совсем, сэр, – возразил Джордж. – Я случайно прочел в «Светской хронике», что вы были приняты в Букингемском дворце. Как раз тогда я подыскивал себе новое место. Там говорилось, что его величество был с вами очень любезен и высоко отзывался о ваших способностях.