– Вы лжете и думаете, что об этом никто не узнает. Но об этом знают двое – le bon Dieu... – Он указал рукой на небо, а затем откинулся на спинку кресла, опустил веки и скромно добавил: – И Эркюль Пуаро.
– Уверяю вас, мосье, что вы ошибаетесь. Мосье граф выехал из Парижа в понедельник вечером...
– Верно, – перебил Пуаро. – Скорым поездом. Не знаю, где он прервал свое путешествие, и, возможно, вам это тоже неизвестно, но сюда он прибыл не во вторник, а в среду утром.
– Мосье ошибается, – упрямо повторила Мари.
Детектив поднялся.
– Тогда пусть действует закон, – проговорил он. – А жаль.
– О чем вы, мосье? – с беспокойством спросила Мари.
– Вы будете арестованы, как сообщники в убийстве миссис Кеттеринг – английской леди.
– В убийстве?!
Лицо лакея побелело как мел, колени задрожали. Мари уронила скалку и заплакала:
– Но это невозможно. Я думала...
– Так как вы настаиваете на своем заявлении, больше не о чем говорить. Думаю, вы оба поступаете глупо.
Пуаро повернулся к двери, но остановился, услышав взволнованный голос лакея:
– Подождите, мосье! Я и понятия ни о чем таком не имел. Думал, что тут просто замешана дама. Из-за женщин и раньше случались неприятности с полицией. Но убийство – совсем другое дело.
– У меня не хватает на вас терпения! – крикнул детектив. Повернувшись, он погрозил кулаком Иполиту. – Неужели я должен торчать здесь целый день, пререкаясь с парой недоумков? Мне нужна правда. Если вы не сообщите мне ее, пеняйте на себя. Спрашиваю в последний раз: когда мосье граф прибыл на виллу «Марина» – во вторник или в среду?
– В среду, – признался Иполит, а Мари молча кивнула.
Пуаро окинул их взглядом:
– Вы поступили разумно, дети мои. В противном случае вам грозили бы очень серьезные неприятности. – Он покинул виллу «Марина», улыбаясь своим мыслям, и пробормотал: – Одна догадка подтвердилась. Теперь проверим другую.
Было шесть часов вечера, когда Мирей принесли визитку Эркюля Пуаро. Некоторое время она молча смотрела на нее, потом кивнула. Войдя, детектив застал ее шагающей взад-вперед по комнате.
– Что теперь? – яростно осведомилась танцовщица. – Неужели вам не надоело меня мучить? Разве вы не заставили меня предать моего бедного Дерека? Что же вам еще нужно?
– Только один маленький вопрос, мадемуазель. Когда поезд выехал из Лиона и вы вошли в купе миссис Кеттеринг...
– Что-что?
Пуаро посмотрел на нее с мягким укором и начал снова:
– Когда вы вошли в купе миссис Кеттеринг...
– Я туда не входила!
– И обнаружили ее...
– Ничего подобного не было!
– Ah, sacré![114] – рявкнул Пуаро с такой свирепостью, что Мирей отшатнулась. – Вы собираетесь мне лгать? Я знаю, что произошло, так же хорошо, как если бы сам находился там! Вы вошли в купе мадам и обнаружили ее мертвой. Лгать мне опасно. Будьте осторожны, мадемуазель!
Танцовщица отвела взгляд.
– Я не... – неуверенно начала она и тут же умолкла.
– Меня интересует лишь одно, – сказал Пуаро. – Вы нашли то, что искали, или...
– Или – что?
– Или до вас там побывал кто-то еще?
– Больше я не отвечу ни на один вопрос! – крикнула танцовщица. Вырвавшись из рук пытавшегося ее удержать Пуаро, она бросилась на пол и забилась в истерике.
Вбежала перепуганная горничная. Эркюль Пуаро пожал плечами, поднял брови и спокойно вышел из комнаты.
Он выглядел удовлетворенным.
Глава 30
МИСС ВАЙНЕР ВЫНОСИТ ПРИГОВОР
Кэтрин выглянула в окно спальни мисс Вайнер. Шел нескончаемый мелкий дождь. Из окна была видна часть сада с дорожкой, ведущей к воротам, и аккуратными клумбами по обеим ее сторонам, где позднее должны были расцвести голубые гиацинты, гвоздики, затем розы.
Мисс Вайнер лежала на большой викторианской кровати. Отодвинув поднос с остатками завтрака, она читала письма и делала едкие комментарии по поводу их содержания.
Кэтрин также держала в руке письмо, читая его вторично. Оно было отправлено из отеля «Риц» в Париже:
«Дорогая мадемуазель Кэтрин!
Надеюсь, вы пребываете в добром здравии и английская зима оказалась не слишком тягостной. Что касается меня, то я продолжаю усердно вести расследование. Не думайте, что я здесь на отдыхе. Очень скоро я приеду в Англию и рассчитываю на удовольствие увидеть вас вновь. По прибытии в Лондон я напишу вам. Вы ведь не забыли, что в этом деле мы с вами коллеги? Заверяю вас, мадемуазель, в моих искренних чувствах и глубочайшем почтении.