– О! – возмущенно вскричал следователь. – То, что вы совершили, – это серьезный проступок, капитан Гастингс! Вообще, это против всех правил. Вы не должны были позволять себе подобную глупость.
– Я знаю, – кротко произнес я. – Ничто сказанное вами не будет слишком суровым, мосье.
– Вы не приглашали эту леди сюда?
– Конечно, нет. Я встретил ее совершенно случайно. Она англичанка и проездом остановилась в Мерлинвиле, хотя я и не знал об этом до нашей неожиданной встречи.
– Хорошо, хорошо, – сказал, смягчаясь, следователь. – Это нарушение всех порядков, но леди, без сомнения, молода и красива, n'est-ce pas? Что значит быть молодой! O jeunesse, jeunesse![49] – И он сентиментально вздохнул.
Но комиссар, менее романтичный, вернулся к вопросу:
– Но разве вы не заперли дверь, когда уходили?
– Именно в этом дело, – медленно сказал я. – Именно за это я так ужасно укоряю себя. У моей знакомой был расстроенный вид. Она была на грани обморока. Я принес ей бренди с водой, а потом настоял на том, чтобы проводить ее в город. Разволновавшись, я забыл запереть дверь. Я сделал это только вернувшись на виллу.
– Тогда сарай был не заперт по меньшей мере двадцать минут... – медленно произнес комиссар и замолчал.
– Именно, – подтвердил я.
– Двадцать минут, – задумчиво повторил комиссар.
– Прискорбно, – с возвратившейся суровостью заключил Оте. – Неслыханно.
Вдруг зазвучал новый голос:
– Вы находите, что это прискорбно? – спросил Жиро.
– Разумеется.
– Eh bien! А я нахожу это восхитительным, – невозмутимо сказал Жиро.
Появление неожиданного союзника сбило меня с толку.
– Восхитительным, мосье Жиро? – переспросил следователь, осторожно изучая его краем глаза.
– Вот именно.
– Но почему?
– Потому что теперь мы знаем, что убийца или сообщник убийцы час назад находился около виллы. Будет странно, если, зная это, мы не схватим его в скором времени. – В его голосе прозвучала угроза. Жиро продолжал: – Он многим рисковал, чтобы овладеть ножом. Возможно, он боялся, что будут найдены отпечатки пальцев.
Пуаро обернулся к Бексу.
– Вы, кажется, говорили, что отпечатков не было?
Жиро пожал плечами.
– Возможно, нож был недостаточно тщательно осмотрен?
Пуаро посмотрел на него.
– Вы не правы, мосье Жиро. На убийце были перчатки. Он должен был быть уверен.
– Я не говорю, что это был сам убийца. Это мог быть его сообщник, который не знал об этом.
Помощник следователя собрал бумаги со стола. Оте обратился к нам:
– Наша работа на сегодня окончена. Мосье Рено, при желании вы можете ознакомиться с вашими показаниями. Я намеренно проводил следствие, насколько это возможно, в неофициальной обстановке. Мои методы называют оригинальными. Я утверждаю, что такими методами можно многого достичь. Дело теперь находится в умелых руках прославленного мосье Жиро. Без сомнения, он отличится. В самом деле, удивительно, что убийцы еще не в его руках! Мадам, разрешите мне еще раз выразить вам сердечное сочувствие, счастливо оставаться, мосье. – И в сопровождении помощника и комиссара он удалился.
Пуаро вытащил большую луковицу своих часов и посмотрел на нее.
– Давайте вернемся в отель и пообедаем, мой друг, – сказал он. – И вы подробно расскажете мне о ваших утренних неблагоразумных поступках. Никто на нас не смотрит. Мы можем уйти не прощаясь.
Мы тихо вышли из комнаты. Следователь только что отъехал на своей машине. Я уже собирался спуститься по ступенькам, как меня остановил голос Пуаро.
– Минутку, мой друг. – Он проворно достал из кармана рулетку и с серьезным видом начал измерять пальто, висевшее в холле. Раньше этого пальто я здесь не видел и догадался, что оно принадлежит мосье Стонору или Жаку Рено.
Потом, напевая что-то себе под нос, Пуаро положил рулетку обратно в карман и последовал за мной на свежий воздух.
12
ПУАРО ПРОЛИВАЕТ СВЕТ НА НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ
– Зачем вы измерили пальто? – с нескрываемым любопытством спросил я, когда мы шли неторопливым шагом по раскаленной дороге.
– Parbleu! Чтобы узнать, какой оно длины, – невозмутимо ответил Пуаро.
Я был рассержен. Неисправимая привычка Пуаро делать тайну из ничего всегда раздражала меня. Я замолчал и предался ходу собственных мыслей. Мне вспомнились слова мадам Рено, обращенные к сыну: «Так ты не отплыл? – сказала она, а потом добавила: – В конце концов, теперь это не имеет значения».