– Вы не приняли в расчет одну вещь.
– Какую?
– Жак Рено был, по-видимому, хорошо знаком с планировкой поля для игры в гольф. Он знал, что тело будет обнаружено сразу же, как только начнут копать бункер.
Жиро громко расхохотался.
– То, что вы говорите, абсурдно! Жак Рено именно хотел, чтобы нашли тело! Пока тело не найдено, нельзя констатировать смерть и вступить во владение наследством.
Я увидел, как зеленые искорки сверкнули в глазах Пуаро. Он поднялся.
– Но тогда зачем его хоронить? – очень мягко спросил он. – Подумайте, Жиро. Если в интересах Жака Рено было, чтобы тело нашли безотлагательно, зачем вообще рыть могилу?
Вопрос оказался неожиданным, и Жиро не ответил. Он лишь пожал плечами, как бы показывая, что это неважно.
Пуаро направился к двери. Я последовал за ним.
– Вы не приняли в расчет еще одну вещь, – бросил он на ходу.
– Какую еще?
– Кусок свинцовой трубы, – произнес Пуаро серьезным тоном и вышел из комнаты.
Жак Рено все еще стоял в холле с бледным тупым лицом, но, когда мы вышли из салона, он вздрогнул и пристально посмотрел на нас. В тот же момент на лестнице раздался звук легких шагов. Это спускалась мадам Рено. При виде сына, стоящего между двумя блюстителями закона, она остановилась, с ужасом в глазах.
– Жак! – задыхаясь, прокричала она. – Жак, что это значит?
Отрешенным взглядом он посмотрел на нее и произнес:
– Они арестовали меня, мама.
– Что?
Мадам Рено пронзительно вскрикнула и, прежде чем кто-нибудь успел подхватить ее, покачнулась и тяжело рухнула на лестницу. Мы подбежали к ней и принялись поднимать. Пуаро заговорил первым:
– Она сильно разбила голову об угол ступеньки. И, мне кажется, получила легкое сотрясение мозга. Если Жиро захочет снять с нее показания, ему придется подождать. Возможно, она будет без сознания не меньше недели.
Дениза и Франсуаза подхватили свою хозяйку. Оставив ее на их попечение, Пуаро покинул дом. Он шел с озабоченным видом, опустив голову. Некоторое время я не произносил ни слова, но наконец осмелился задать ему вопрос:
– Значит, вы верите, несмотря ни на что, что Жак Рено невиновен?
Пуаро ответил не сразу. После долгой паузы он произнес:
– Не знаю, Гастингс. Такая вероятность есть. Конечно, Жиро совершенно не прав, от начала и до конца. Если Жак Рено и виновен, то это никак не связано с доводами Жиро. Самая тяжкая улика против него известна только мне.
– Какая же? – удивленно спросил я.
– Если вы пошевелите своими серыми клеточками и посмотрите на дело так же внимательно, как я, то догадаетесь сами, мой друг.
Это был, как я их называю, один из раздражающих меня ответов Пуаро.
Не дожидаясь, когда я начну оправдываться, он продолжал:
– Давайте пойдем к морю, сядем там на берегу и проанализируем это дело. Вы узнаете все, что знаю я. Но я бы предпочел, чтобы вы добрались до правды своими силами, чтобы мне не надо было вести вас за ручку.
Мы устроились на выбранном Пуаро холме, поросшем травой, с которого открывался чудесный вид на море.
– Думайте, мой друг, – ободряюще сказал Пуаро. – Приведите в порядок мысли. Будьте методичны. Будьте последовательны. В этом секрет успеха.
Я постарался подчиниться ему, перебирая в уме все детали дела. И вдруг вздрогнул – в моем мозгу возникла догадка потрясающей яркости. Закрыв глаза, я стал сосредоточенно анализировать подробности дела.
– Я вижу, mon ami, вам пришла в голову какая-то светлая мысль! – раздался у моего уха дружелюбный голос Пуаро. – Превосходно, мы делаем успехи.
Вынув трубку изо рта и сияя радостной улыбкой, я воскликнул:
– Пуаро, мне кажется, мы оба были крайне небрежны с деталями дела. Я говорю «мы», хотя было бы правильнее сказать «я». Но вы должны понести наказание за свою врожденную скрытность. Так что я снова повторяю: мы были крайне небрежны. Существует некто, о ком мы забыли.
– И кто же это? – блестя глазами, поинтересовался Пуаро.
– Жорж Конно!
20
ПОРАЗИТЕЛЬНОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ
Пуаро вскочил и поцеловал меня в щеку.
– Enfin![57] Вы догадались! И совершенно самостоятельно. Великолепно! Продолжайте рассуждать. Вы на правильном пути. Мы допустили большую ошибку, позабыв о Жорже Конно.
Я был так польщен похвалами этого маленького человечка, что не мог вымолвить ни слова. Но затем собрался с мыслями и продолжал: