Наконец, он вернулся к действительности и, спохватившись, проворчал:
– Ах, да! У меня есть для вас письмо, мосье Пуаро. Одну минутку, куда же я его положил?
Он принялся копаться в бумагах. Наконец, нашел послание и передал Пуаро.
– Оно было вложено в конверт с моим адресом, видимо, чтобы я направил его вам, – объяснил он. – Но, так как вы не оставили адреса, я не мог этого сделать.
Пуаро рассматривал письмо с любопытством. Адрес на нем был написан размашистым, косым, незнакомым почерком, но писала его явно женщина. Пуаро не стал читать письмо. Он положил его в карман и встал.
– До завтра, мосье следователь. Большое спасибо за вашу любезность.
– Я всегда к вашим услугам. Эти молодые детективы школы Жиро все одинаковы – грубые, самоуверенные парни. Они не понимают, что следователь с моим... э... опытом непременно обладает некой проницательностью, своего рода чутьем. Наконец, вежливость, свойственная старой школе, более мне по вкусу. Поэтому, мой дорогой друг, распоряжайтесь мной как вам будет угодно. Мы кое-что знаем, вы и я... э?
И, искренне смеясь, очарованный собой, Оте распрощался с нами. К сожалению, я должен отметить, что первой фразой Пуаро, обращенной ко мне, когда мы шли по коридору, была:
– Самовлюбленный старый идиот этот следователь! Своей глупостью он вызывает жалость!
Выходя из здания, мы столкнулись лицом к лицу с Жиро, который выглядел щеголем.
– Мосье Пуаро! – крикнул он небрежно. – Так вы вернулись из Англии?
– Как видите, – сказал Пуаро.
– Конец дела теперь не так уж далек!
– Я согласен с вами, мосье Жиро.
Пуаро отвечал сдержанно. Его удрученный вид, казалось, радовал Жиро.
– Это самый бесхарактерный из всех известных мне преступников. Ни малейшей идеи, как себя защитить. Что-то необыкновенное!
– Настолько необыкновенное, что заставляет задуматься, не так ли? – резюмировал Пуаро мягким голосом.
Но Жиро его не слушал. Он вертел трость с самодовольным видом.
– Всего доброго, мосье Пуаро. Я рад, что вы наконец убедились в виновности молодого Рено.
– Pardon, но я полагаю обратное – Жак Рено невиновен.
Жиро минуту выглядел изумленным, потом расхохотался, постучал выразительно пальцем по лбу и отрывисто произнес:
– Toqué![60]
Пуаро с достоинством выпрямился. Опасный огонек зажегся в его глазах.
– Мосье Жиро, на протяжении всего этого дела ваша манера обращения со мной была намеренно оскорбительной! Вас следует проучить. Я готов побиться об заклад на 500 франков, что отыщу убийцу мосье Рено раньше, чем это сделаете вы. Согласны?
Жиро беспомощно поглядел на него и вновь пробормотал:
– Toqué!
– Ну, давайте, – настаивал Пуаро, – согласны?
– Мне неохота брать у вас деньги.
– Пусть вас это не беспокоит, вы их не получите.
– Ну ладно, согласен! Вы говорите, что моя манера обращения с вами оскорбительна. Но ваша манера тоже вызывала у меня раздражение порой.
– Я польщен тем, что слышу, – сказал Пуаро. – Желаю вам доброго утра, мосье Жиро. Пойдемте, Гастингс.
Я не сказал ни слова, пока мы шли по улице. У меня было тяжело на сердце. Пуаро объявил о своих намерениях слишком категорично. Я сомневался более чем когда-либо в своих силах спасти Беллу от наказания. Эта неожиданная стычка с Жиро разозлила Пуаро и пробудила его пыл.
Неожиданно я почувствовал у себя на плече чью-то руку. Обернувшись, я увидел Габриэля Стонора. Мы остановились и поздоровались. Стонор предложил проводить нас до отеля.
– А что вы здесь делаете, мистер Стонор? – спросил Пуаро.
– Человек не должен оставлять в беде своих друзей, – сухо ответил он. – Особенно когда их несправедливо обвиняют.
– Так вы не верите, что Жак Рено совершил это преступление? – спросил я нетерпеливо.
– Конечно, нет. Я знаю этого юношу. Признаюсь, что в этом деле были один или два момента, которые совершенно ошеломили меня, но тем не менее, несмотря на его глупое поведение, я никогда не поверю, что Жак Рено может быть убийцей.
Я расположился душой к секретарю. Его слова как будто сняли тайную тяжесть с моего сердца.
– Я не сомневаюсь, что многие разделяют ваши чувства! – воскликнул я. – Ведь улик фактически против него до смешного мало. Я считаю, что его оправдают. В этом нет никакого сомнения.
Но Стонор отреагировал на мои слова иначе, чем мне хотелось.
– Я бы много дал, чтобы разделить ваш оптимизм, – сказал он печально. Затем, повернувшись к Пуаро, спросил: – А каково ваше мнение, мосье?