Поразмыслив, я решил откровенно поговорить с Джоном. Пусть он сам решает, сообщать об аресте своим домочадцам или нет.
Услышав эту новость, Джон даже присвистнул от удивления.
– Вот тебе и Скотленд-Ярд! Так, значит, ты был прав, Бауэрстайн – убийца. А ведь я тебе сначала не поверил!
– И зря! Я же говорил, что все улики против него. Ладно, давай лучше решим, стоит ли говорить об аресте или подождем до завтра, когда об этом сообщат газеты.
– Думаю, торопиться не стоит. Лучше подождать.
Однако, открыв на следующий день газету, я, к своему великому удивлению, не обнаружил ни строчки об аресте доктора. Маленькая заметка из ставшей уже постоянной рубрики «Отравление в Стайлз» не содержала ничего нового. Может быть, Джепп решил пока держать все в тайне? Наверное, он собирается арестовать еще кого-то.
После завтрака я собрался пойти в деревню и разузнать, не вернулся ли Пуаро, как вдруг услышал знакомый голос:
– Bonjour, mon ami![32]
Я схватил своего друга за руку и, не говоря ни слова, потащил в соседнюю комнату.
– Пуаро, наконец-то! Я не мог дождаться, когда вы вернетесь. Не волнуйтесь, кроме Джона, никто ничего не знает.
– Друг мой, о чем вы говорите?
– Естественно, об аресте Бауэрстайна!
– Так его все-таки арестовали?
– А вы не знали?
– Понятия не имел.
Немного подумав, он добавил:
– Впрочем, ничего удивительного, до побережья здесь всего четыре мили.
– До побережья? – переспросил я удивленно.
– Конечно. Неужели вы не поняли, что произошло?
– Пуаро, видимо, я сегодня туго соображаю. Какая связь между побережьем и смертью миссис Инглторп?
– Никакой. Но вы говорили о Бауэрстайне, а не о миссис Инглторп!
– Ну и что? Раз его арестовали в связи с убийством...
– Как?! Он арестован по подозрению в убийстве? – удивился Пуаро.
– Да.
– Не может быть, это чистый абсурд. Кто вам об этом сказал?
– Честно говоря, никто, но сам факт его ареста доказывает...
– ...Доказывает, что Бауэрстайн арестован за шпионаж.
– За шпионаж?! Не за отравление!
– Если старина Джепп считает доктора убийцей, значит, он просто выжил из ума.
– Странно. Я был уверен, что и вы так думаете.
Пуаро соболезнующе посмотрел на меня, но промолчал.
– Вы хотите сказать, что Бауэрстайн – шпион? – пробормотал я, еще не привыкнув к этой странной мысли.
Пуаро кивнул.
– Неужели вы не догадывались об этом?
– Нет.
– Вас не удивляло, что известный лондонский врач вдруг уезжает в крошечную деревушку и заводит обыкновение бродить по округе ночью?
– Нет, – признался я. – Я не думал об этом.
– Он, конечно, родился в Германии, – задумчиво сказал Пуаро, – хотя столько лет проработал в этой стране, что его давно считают англичанином. Он получил подданство лет пятнадцать назад. Очень умный человек – немец по рождению, а вообще-то еврей.
– Негодяй! – воскликнул я, возмущенный.
– Отнюдь. Наоборот – патриот. Подумайте, что он теряет. Я восхищаюсь им.
Но я не мог, как Пуаро, относиться к этому философски.
– И с таким человеком миссис Кавендиш ходила на прогулки! – возмущенно вскричал я.
– Да. Я бы сказал, для него она оказалась очень полезным компаньоном, – заметил Пуаро. – Люди сплетничали об их совместных прогулках и меньше обращали внимания на странные привычки доктора.
– Значит, по-вашему, он не любил ее? – тут же спросил я, проявляя чересчур горячий интерес.
– Это, конечно, я не могу сказать, но... хотите знать мое личное мнение, Гастингс?
– Да.
– Ну так вот: миссис Кавендиш не любит и никогда не любила доктора Бауэрстайна!
– Вы и правда так считаете? – Я не мог скрыть своей радости.
– Уверен. Знаете, почему?
– Почему?
– Она любит другого человека.
В груди моей приятно защемило. Нет, я вовсе не самонадеян, особенно в отношении женщин. Но, припомнив некоторые знаки внимания, о них и говорить не стоит, но все же вдруг...
Мои сладостные раздумья были прерваны появлением мисс Говард. Увидев, что в комнате никого, кроме нас, нет, она подошла к Пуаро и протянула ему потрепанный листок оберточной бумаги.
– Нашла на платяном шкафу, – в обычной своей телеграфной манере сообщила она и, не добавив ни слова, вышла из комнаты.
Пуаро развернул листок и удовлетворенно улыбнулся.
– Посмотрите-ка, Гастингс, что нам принесли. И помогите мне разобраться в инициалах – я не могу понять, «Д» это или «Л».