– Где?
– Вот это-то и есть одна из наиболее удивительных особенностей происшествия, мосье Пуаро. Он лежал лицом вниз в свежевырытой яме.
– Что?
– Да. Яма была свежевырытой – всего в нескольких ярдах от границы участка виллы.
– И сколько времени он был мертв?
На этот вопрос ответил доктор Дюран.
– Я осмотрел тело сегодня в десять часов утра. Смерть, должно быть, наступила по крайней мере за семь или, возможно, за десять часов до этого.
– М-да, отсюда вытекает, что убийство совершено между полночью и тремя часами утра.
– Совершенно верно. Показания мадам Рено также подтверждают, что убийство произошло после двух часов ночи. Смерть, видимо, была мгновенной и, естественно, насильственной, ибо такой удар нельзя нанести себе самому.
Пуаро кивнул, и комиссар продолжал:
– Перепуганные слуги поспешно освободили мадам Рено от веревок, которыми она была связана. Она ужасно слаба, почти без сознания от страха и боли, причиняемой путами. Мадам Рено показала, что двое мужчин в масках вошли ночью в спальню, заткнули рот, связали ее и насильно увели мужа. Слуги в это время спали. Когда трагическая весть стала известна мадам Рено, она тут же впала в тяжелое нервное состояние. Доктор Дюран немедленно прописал ей снотворное, и мы до сих пор не могли ее подробно допросить. Но, безусловно, она проснется более спокойной и сможет перенести напряжение, связанное с дознанием.
Комиссар помедлил.
– А кто еще проживает в доме, мосье?
– Старая служанка Франсуаза, которая жила много лет у предыдущих владельцев виллы «Женевьева», затем две молодые горничные – сестры Дениза и Леони Олард. Они родом из Мерлинвиля, из вполне приличной семьи. Еще есть шофер, которого мосье Рено привез с собой из Англии, но он сейчас в отпуске. И, наконец, мадам Рено и ее сын Жак Рено. Он сейчас тоже в отъезде.
Пуаро наклонил голову. Следователь Оте позвал:
– Маршо!
Появился полицейский.
– Приведите эту женщину, Франсуазу.
Полицейский козырнул и исчез. Через пару минут он вернулся, сопровождая испуганную Франсуазу.
– Вас зовут Франсуаза Аррише?
– Да, мосье.
– Вы давно служите на вилле «Женевьева»?
– Одиннадцать лет жила у мадам графини. Затем, когда она продала виллу этой весной, я согласилась остаться с английским милордом Рено. Никогда бы я не подумала...
Следователь оборвал ее:
– Несомненно, несомненно. А теперь, Франсуаза, по поводу этой входной двери. Кому полагалось запирать ее на ночь?
– Мне, мосье. Я всегда делала это сама.
– А прошлым вечером?
– Я заперла ее, как обычно.
– Вы в этом уверены?
– Клянусь всеми святыми, мосье.
– В котором часу это было?
– Как обычно, в половину одиннадцатого, мосье.
– А что делали в это время остальные обитатели виллы, они уже легли спать?
– Мадам удалилась в спальню немного раньше. Дениза и Леони поднялись вместе со мной. Мосье был в своем кабинете.
– Тогда, если кто-нибудь и отпер дверь позднее, то это должен был быть сам мосье Рено?
Франсуаза пожала широкими плечами.
– Зачем бы ему это делать? Ведь грабители и убийцы так и шныряют вокруг! Что вы! Мосье не был дураком. Разве когда он выпускал cette dame[42]...
Следователь резко прервал ее:
– Cette dame? Кого вы имеете в виду?
– А как же, ту даму, которая пришла к нему вечером.
– Так в тот вечер его посетила дама?
– Ну, конечно, мосье. Она приходила много вечеров и до этого.
– А кто она? Вы ее знаете?
На лице женщины появилось довольно хитрое выражение.
– Откуда мне знать, кто она? – проворчала старуха. – Я ее не впускала вчера вечером.
– Ага! – взревел следователь, стукнув кулаком по столу. – Перестаньте шутить с полицией! Я требую, чтобы вы немедленно назвали мне имя женщины, которая навещала мосье Рено по вечерам.
– Полиция, полиция, – ворчала Франсуаза. – Никогда я не думала, что буду иметь дело с полицией. Но я прекрасно знаю, кто это был. Это была мадам Дюбрей.
Комиссар вскрикнул и подался вперед, не скрывая изумления.
– Мадам Дюбрей с виллы «Маргерит», что находится ниже по дороге?
– Я это и сказала, мосье. О, она хороша, чертовски соблазнительна! – Старуха скорчила презрительную гримасу.
– Мадам Дюбрей! – прошептал комиссар. – Немыслимо!