Не обращая внимания на иронию, Жиро ответил:
– По крайней мере я знаю, откуда они взялись.
– Что вы сказали?
Жиро вынул из кармана два небольших предмета и положил их на стол. Мы столпились вокруг. Предметы были самые обыкновенные: окурок папиросы и незажженная спичка. Детектив резко повернулся к Пуаро.
– Что вы здесь видите? – спросил он.
В его тоне было что-то почти грубое. Я вспыхнул, но Пуаро остался спокойным. Он пожал плечами.
– Окурок папиросы и спичку.
– А о чем это вам говорит?
Пуаро развел руками.
– Это мне не говорит ни о чем.
– А! – сказал Жиро с удовлетворением в голосе. – Вы не изучили эти предметы. Спичка не обычная, по крайней мере в этой стране. К счастью, она не была зажжена. Я бы не смог опознать ее в противном случае. Очевидно, один из бандитов выбросил окурок папиросы и закурил вторично, уронив при этом одну спичку из коробка...
– А где же другая спичка? – спросил Пуаро.
– Какая спичка?
– Да та, которой он зажег папиросу. Вы тоже нашли ее?
– Нет.
– Быть может, вы не слишком тщательно искали?
– Не слишком тщательно искал? – на мгновение показалось, что детектив взорвется от гнева, но усилием воли он сдержал себя. – Я вижу, вы любите пошутить, мосье Пуаро. Но, во всяком случае, есть спичка или нет, окурка будет достаточно. Эта папироса из Южной Америки с гильзой из лакричной бумаги.
Пуаро поклонился. Заговорил комиссар:
– Окурок папиросы и спичка могли принадлежать и мосье Рено. Вспомните, он вернулся из Южной Америки только два года назад.
– Нет! – ответил его оппонент уверенно. – Я уже осмотрел все вещи мосье Рено. Папиросы, которые он курил, и спички, которыми он пользовался, совершенно другие.
– Вам не кажется странным, – сказал Пуаро, – что эти незнакомцы появились без оружия, перчаток и лопаты и так удачно нашли все эти предметы?
Жиро снисходительно улыбнулся.
– Безусловно, это странно. И без моей версии присутствия сообщника в доме необъяснимо.
– Ага! – воскликнул Оте. – Сообщник. Сообщник в доме!
– Или вне его, – сказал Жиро со странной улыбкой.
– Но ведь кто-то должен был их впустить? Мы не можем поверить, что они нашли дверь открытой благодаря невероятной удаче.
– D'accord[48], господин следователь. Дверь им открыли, но ее так же легко было открыть снаружи, как и изнутри, если у кого-то имелся ключ от дома.
– Но у кого есть такой ключ?
Жиро пожал плечами.
– Что касается ключа, то вряд ли тот, у кого он есть, признается. Но ключ мог быть у нескольких человек. У мосье Жака Рено, например. Действительно он находится на пути в Южную Америку, но он мог потерять свой ключ или у него могли его украсть. Потом, у нас есть садовник. Он много лет здесь служит. У одной из молодых служанок может быть возлюбленный. Снять оттиск с ключа и изготовить по нему новый ключ очень просто. Возможностей много. Есть еще одна персона, которая, насколько я могу судить, наверняка обладает таким ключом.
– Кто же это?
– Мадам Дюбрей, – сказал детектив сухо.
– Э-э! – произнес следователь. При этом лицо его сразу вытянулось. – Так вы тоже слыхали об этом, не так ли?
– Я слышу все, – пробасил Жиро самодовольно.
– Но есть одно обстоятельство, о котором, клянусь, вы не слыхали – сказал Оте, довольный тем, что может показать свою осведомленность, и не спеша рассказал о таинственном посетителе прошлой ночью, о чеке, выписанном на имя Дювина, и, наконец, протянул Жиро письмо, подписанное «Белла».
Жиро слушал молча, внимательно рассмотрел письмо и затем протянул его обратно.
– Все это очень интересно, господин следователь, но моя версия остается без изменений.
– А в чем состоит ваша версия?
– Я предпочитаю о ней сейчас не говорить. Вспомните, я ведь только начал вести расследование.
– Скажите мне, мосье Жиро, – сказал Пуаро неожиданно, – ваша версия допускает, что дверь могла быть открыта, но не объясняет, почему она была оставлена открытой. Когда убийцы уходили, разве не было бы для них естественным закрыть за собой дверь? Если бы полицейский случайно подошел к дому, как это порой делается, чтобы проверить, все ли в порядке, они могли быть обнаружены и схвачены на месте.
– Допустили ошибку. Я согласен с вами, они просто забыли об этом.
И тут, к моему изумлению, Пуаро произнес почти те же слова, которые он сказал Бексу вчера вечером:
– Но я не согласен с вами. Дверь была оставлена открытой или преднамеренно, или по необходимости, и любая версия, которая не признает этого факта, обречена на неудачу.