– И мисс Барроуби ела за ужином только то, что нам было сказано? Суп, рыбный пирог и торт?
– Да. – Безнадежное «да». Темные, мрачно горящие глаза, понимающие, что нет никакого выхода.
Пуаро похлопал ее по плечу.
– Не падайте духом, мадемуазель. Еще не все потеряно... возможно, вас ждет свобода... да, и состояние... спокойная, обеспеченная жизнь.
Она недоверчиво взглянула на него. Когда девушка вышла, Симс сказал Пуаро:
– Я не совсем понял, что вы говорили по телефону... что-то насчет друга этой девушки.
– Да, у нее есть один друг. Это я! – воскликнул Эркюль Пуаро и вышел из участка, прежде чем инспектор успел переварить эту информацию.
Мисс Лемон не заставила своего шефа ждать, придя в кафе «Грин Кэт» точно в назначенное время.
– Интересующая вас рыбная лавка находится на Хай-стрит, фамилия торговца – Радж, и вы были совершенно правы. Именно полторы дюжины. Я записала все, что он сказал. – Она протянула Пуаро записку.
Прочитав ее, он удовлетворенно проурчал что-то, словно поймавший мышку кот.
Эркюль Пуаро отправился в Роузбэнк. Он остановился в садике перед домом, и спину его согревали лучи заходящего солнца. Мэри Делафонтен вышла к нему.
– Мосье Пуаро? – Ее голос звучал удивленно. – Вы вернулись?
– Да, я вернулся. – Он помедлил и затем добавил: – Когда я впервые пришел сюда, мадам, то мне вдруг вспомнилась одна детская песенка:
Только в вашем саду нет раковин сердцевидок, не так ли, мадам? У вас есть устричные раковины. – Он показал рукой на край клумбы.
Он видел, что она вдруг замерла и стоит затаив дыхание. Ее глаза вопросительно смотрели на него.
Он кивнул:
– Mais, oui, мне все известно! Служанка приготовила обед, она и Катрина готовы присягнуть, что обед состоял из трех обычных блюд. Но только вам и вашему мужу известно, что вы купили полторы дюжины устриц – маленькое угощение pour la bonne tante[149]. Так легко подсыпать стрихнин в устрицу. Один глоток... и все! Остаются только раковины, но их нельзя выкинуть в ведро. Служанка может заметить. И поэтому вы решили выложить ими клумбу. Но их оказалось недостаточно – бордюр не закончен. В итоге получилось плохо, нарушилась гармония с остальным очаровательным садом. Эти устричные раковины казались чуждым элементом... они мне сразу же не понравились.
Мэри Делафонтен с огорчением заметила:
– Я полагаю, вы догадались обо всем из письма. Я знала, что она послала письмо, но не знала, как много она вам рассказала.
Пуаро ответил уклончиво:
– Я знал, по крайней мере, то, что это было семейное дело. Если бы подозрение падало на Катрину, то она не стала бы так осторожничать. Я понял, что вы вместе с мужем по-своему распорядились ценными бумагами мисс Барроуби, намереваясь извлечь прибыль, и что она узнала...
Мэри Делафонтен кивнула.
– Мы понемногу занимались этим уже четыре года... время от времени. Я даже не представляла, что ей хватит ума выяснить это. А потом я узнала, что она обратилась к детективу, и обнаружила также, что она завещала свое состояние Катрине... этой жалкой маленькой твари!
– И поэтому вы решили подложить стрихнин в комнату Катрины? Я понял. Вы спасаете себя и мужа от того, что я могу обнаружить, и взваливаете на невинное дитя обвинение в убийстве. Неужели вам было совсем не жаль ее, мадам?
Делафонтен пожала плечами. Ее незабудковые глаза смотрели прямо на Пуаро. Он вспомнил совершенство ее игры в день его первого прихода и неуклюжие замечания ее мужа. Женщина незаурядная, но бесчеловечная.
– Кого я должна была жалеть? Эту несчастную маленькую доносчицу? – презрительно воскликнула она.
Эркюль Пуаро медленно заключил:
– Полагаю, мадам, вас интересуют в этой жизни только две вещи. Во-первых, ваш муж...
Он увидел, как задрожали ее губы.
– ...во-вторых – ваш сад.
Пуаро оглянулся вокруг. Его взгляд, казалось, извинялся перед цветами за то, что он сделал и что собирался сделать.
СОБАКА, КОТОРАЯ НЕ ЛАЕТ
The Under Dog
Лили Маргрейв с излишней старательностью разглаживала перчатки, лежащие у нее на коленях. Несомненно, она нервничала. Искоса взглядывала на человека, который сидел напротив в глубоком кресле. Она много слышала об Эркюле Пуаро, знаменитом детективе, но впервые видела его перед собой. Комичный, почти нелепый вид совсем не соответствовал тому представлению, которое у нее сложилось заранее. Каким образом этот забавный человечек с яйцевидной головой и чудовищными усами распутывал те необычные дела, разгадку которых ему предписывали? Даже игра, которой он забавлялся, слушая Лили, поразила ее своим невероятным ребячеством. Он громоздил один на другой маленькие разноцветные деревянные кубики и, казалось, больше был увлечен пирамидкой, чем ее рассказом.
Она обиженно замолчала. Он сразу поднял голову.
– Продолжайте, мадемуазель, прошу вас. Не опасайтесь, что я рассеян. Напротив, я слушаю вас с величайшим вниманием.
Он вновь принялся за свои конструкции, а Лили принудила себя продолжить рассказ. Это была волнующая история, но излагалась она столь лаконично, таким нарочито невозмутимым голосом, что весь душераздирающий подтекст как бы терялся.
Закончив, Лили сказала с легким вызовом:
– Надеюсь, я передала все достаточно ясно?
Пуаро кивнул головой, раскидал по столу деревянные кубики и, сцепив пальцы, выпрямился в кресле. Он методично повторил:
– Сэр Рубен Аствелл был убит десять дней назад. Затем в среду, то есть позавчера, полиция арестовала его племянника Чарльза Леверсона. Улики против него следующие (поправьте меня, если я ошибусь): десять дней назад, в ночь преступления, мистер Леверсон вернулся домой очень поздно. Он отомкнул дверь своим ключом. Сэр Рубен еще работал. Один в башне, которую он прозвал своим святилищем. Он писал за письменным столом. Дворецкий, комната которого находится прямо под кабинетом в башне, слышал, как Леверсон ссорился со своим дядюшкой. Ссора завершилась глухим шумом, будто с грохотом опрокинули стул, а затем приглушенным криком. Обеспокоенный и взволнованный дворецкий хотел было подняться, посмотреть, что произошло. Но спустя несколько секунд мистер Леверсон вышел из кабинета, весело насвистывая. Дворецкий успокоился и больше не придавал значения тому, что услышал. Однако на следующее утро горничная нашла сэра Рубена мертвым рядом с его письменным столом. Он был убит каким-то тяжелым предметом. Если я правильно понял, дворецкий сначала ничего не сказал полиции. Это было вполне естественно, вы не находите, мадемуазель?
Вопрос заставил Лили вздрогнуть.
– Простите? – пробормотала она.
– В таком деле, как это, всегда ищешь что-нибудь чисто житейское. Слушая ваш замечательный и столь сдержанный пересказ, я подумал, что актеры этой драмы всего лишь автоматы, марионетки. Но я всегда ищу человеческую природу и думаю, что у этого дворецкого... как вы сказали его зовут?
– Парсонс.
– Да, у этого Парсонса наверняка в психике есть черты его класса. Он с традиционным недоверием относится и к полиции и к полицейским, стараясь по возможности держать язык за зубами. Прежде всего он будет избегать сболтнуть то, что сможет повредить кому-то из членов семьи его хозяев. Случайный грабитель – да, это отличная идея, и он станет цепляться за нее со всей энергией, на которую только способен. Видите ли, формы, которые способна принимать преданность старых слуг, изучать весьма любопытно!
Пуаро с удовольствием откинулся на спинку высокого кресла.